Моя милая ужасная невеста - Марина Ефиминюк

По помятому лицу Торстена-младшего, пожалуй, особенно заметно, насколько он лучится счастьем. А что глаза красные и зрачки вертикальные, как у демона на солнце, так это от слез радости, что разлука с любимой девушкой наконец подошла к концу! Еле дождались рассвета, чтобы увидеться на лестнице в южной башне.

Мы заговорили одновременно:

— Закари пришел пожелать доброго утра.

— Я прогуливался по замку…

Проклятье! Мы когда-нибудь соврем в унисон, а не в разнобой?!

— …и я пришел пожелать Марте доброго утра, — добавил он с очаровательной улыбкой.

С ума сойти! У меня в такое время получался только злобный оскал, ядовитая ухмылка или просто угрюмая мина, а он умел улыбаться, как на празднике. Знаете ли, истинный талант в женской гардеробной не проспишь!

— В полшестого утра? — въедливо уточнила мама.

— Я жаворонок, — ответил он.

Закари, не хочу тебя расстраивать, но мы не жаворонок и не сова. Ты дятел, а я канарейка, раз нас накрыли в самом финале.

— Если доброго утра вы друг другу пожелали, то прощайтесь до завтрака, — предложила мама, как будто чуточку смягчившись.

— Мы с Мартой хотели вместе встретить рассвет, — выдал Закари.

— Но уже передумали, — немедленно отказалась я от сомнительного удовольствия таращиться в небо из обсерватории, которая вообще-то находилось на самом верху гостевой башни. Вроде как проводила любимого до покоев. — Встретимся на завтраке, Закари. Да?

— А давай устроим пикник на свежем воздухе? — предложил он. — В замке отличные виды.

Да что тебя, как гулящего кота, на улицу-то тянет, потомок демона? Ненавижу есть на холоде! Но любовь с Закари Торстеном, что называется, сама себя не изобразит. Пострадать всего один денечек, а вечером мы вернемся в академию и дело в шляпе. Главное, чтобы шляпа не оказалась с дырами.

— Чудесная идея. — Я растянула губы в сложной улыбке. — Попрошу собрать перекус и горячий кофе.

— Тогда встретимся в девять, — предложил Закари и кивнул моей матери: — Хорошего утра, Беата.

Сунув руки в карманы, он начал спускаться по лестнице. Перед поворотом оглянулся со сверкающей улыбкой и махнул рукой, дескать, не надо меня провожать. Оставалось закрыть дверь и быстренько вернуться в кровать.

— Одно странно, — нахмурилась мама, — почему он был одет во вчерашний костюм?

— Всю ночь гулял по замку, — сочинила я на ходу и, помолчав, добавила: — А потом заблудился.

— Может, его надо проводить?

— Темные прислужники уже встали. Доведут, — уверила я и широко зевнула.

Терпеть не могу ранние пробуждения, а пробуждения после неспокойной ночи — еще больше! В такие отвратительные дни очень хочется нести в мир благодать в духе светлых чародеев, а тем, кто не успеет убежать, сверху припечатывать темными проклятиями.

И казалось, я только прикрыла глаза, как южная башня содрогнулась от зубодробильного звона пробуждающего артефакта, способного возродить к жизни всех окрестных мертвецов. В панике я подпрыгнула на кровати и диковато огляделась вокруг. В окно струился солнечный свет. Мамы не было.

Видимо, перед выходом она настроила время подъема и с хитростью, достойной истинной ведьмы Варлок, оставила открытую шкатулку на туалетном столике. Знает мою привычку прикрыть артефакт и счастливо дрыхнуть до победного конца. В смысле, до того времени, когда уже не имеет смысла никуда торопиться — все срочные дела напрочь… проспаны.

Соскребшись с кровати, я доковыляла до источника раздражающего звона. Стрелки круглого циферблата на дне адской шкатулки были поставлены на половину восьмого. В общем, подремать удалось всего пару часов. С чувством захлопнув крышку артефакта, я вернула в покои хрупкую тишину и потащилась в ванную комнату приводить себя в порядок.

Стук в дверь застал меня в тот момент, когда почтовик мягким голосом Айка спрашивал, когда я вернусь в Деймран. С проворностью, явно достойной лучшего применения, хлопнула ладонью по хрустальному шару и не успела ответить, что буду сегодня вечером.

На пороге стоял Фергюсон, высокий и худой лакей в серой ливрее с вышитым золотом оскаленным драконом — гербом ковена Варлоков. Фергюсон давно отслужил положенный магическим договором срок, но остался жить в замке и по-прежнему носил форму темного прислужника.

— Меня прислала хозяйка, — с самым флегматичным видом пояснил он. — Хотела проверить, что вы точно проснулись.

— Я точно проснулась.

— Тогда мне нужны распоряжения, что собрать на пикник.

— Что за пикник? — удивленно изогнула я брови.

— Вы собрались завтракать на свежем воздухе с господином Торстеном-младшим, — не поведя бровью, напомнил Фергюсон.

— Конечно, мы собрались на пикник… — кисло вздохнула я.

Полагаю, у меня на лице так живо нарисовался «восторг» от предстоящего свидания на природе, что прислужник немедленно подбодрил:

— На улице чудесная погода.

— Уверена, Закари еще спит, поэтому еда на улице отменяется.

— Господин Торстен давно не спит, — оповестил лакей, — и около часа занимается с вашим младшим братом в тренировочном зале. Очень энергичный молодой человек.

Святые демоны! Выходит, Закари не соврал, когда назвал себя жаворонком? Не зря он мне не понравился с первой минуты знакомства! Люди, ни свет ни заря фонтанирующие энергией, всегда вызывают подозрение.

— Тогда пусть нам соберут завтрак, — сдалась я.

— Какой именно?

— Легкий.

— Хотелось бы определенности, — потребовал въедливый слуга и принялся перечислять: — Чай, кофе, сок, простой кипяток. Сыр, ветчина? Яблоки, груши? Орехи? Что-нибудь еще?

Еще у меня сейчас мозг взорвется от напряженной работы мысли! Я-то обычно предпочитала по утрам черный кофе вприкуску с дурным настроением. До полудня больше ничего не лезло. Чем на завтрак набивал утробу Закари Торстен знал только Закари Торстен. И наверняка его драгоценная родительница.

— Что-нибудь поесть, а не погрызть… Хотя постой! — Я потерла переносицу, стараясь погасить раздражение. — Сначала узнаю у Закари. Возможно, мы уже отменили пикник.

— Буду ждать распоряжений, — согласился Фергюсон. — Ваша матушка с госпожой Торстен завтракают в оранжерее. На тот случай, если вы захотите пожелать им доброго утра.

Больше всего я хотела бы проспать до середины дня, но оделась