Под чужим солнцем - Фрида Шибек

Обледеневшие улицы за окном освещались слабым зимним солнцем, ветви деревьев сверкали от инея. Мы сели на кухне, и я изо всех сил старалась сдерживать свои эмоции. Дани так и не пришел. Черт бы его побрал!

Улла-Бритт рассказала, что директор школы, в которую ходил Дани, написал им заявление, и она пришла проверить, все ли у нас в порядке.

Папа разливал кофе, который я сварила, но его рука дрожала, поэтому он пролил немного на стол. Улла-Бритт помогла ему с кофейником, а я вытерла пятна бумажным полотенцем.

– Где же Даниель? – спросила она, кивнув на пустой стул.

– Скоро придет, – заверила ее я.

– Хорошо, тогда пока давайте поговорим, – сказала она. – Ты в восьмом классе, Лидия?

– Да.

– И как тебе учеба?

– Хорошо, – ответила я. – Очень интересно.

– Какой предмет тебе нравится больше всего?

Я задумалась, мне не хотелось говорить что-то, что могло прозвучать неискренне.

– Шведский и биология. И, конечно, рисование.

– Ты любишь рисовать?

Я под столом взяла папу за руку, он очнулся и кивнул на рисунок на стене, который я сама туда повесила. Это рисунок леса, выполненный карандашом.

– Лидия очень талантливая девочка, – сказал он. – Это ее работа.

– Какая красота! А Даниель тоже любит рисовать?

– Нет, он предпочитает играть в футбол. Он классный полузащитник, – сказала я улыбаясь. – Каждый день после школы у него тренировка, именно там он сейчас и задерживается. Когда он выходит на поле со своими друзьями, забывает обо всем на свете, – сказала я, хотя Дани не играл в футбол уже несколько лет.

– Как здорово, – сказала Улла-Бритт и посмотрела на папу: – Я знаю, что вам пришлось нелегко после смерти вашей жены.

– Да, – пробормотал папа, опуская взгляд.

– А как ты справляешься, Лидия?

– Мне трудно. Но я рада, что у меня есть моя семья. – Я сжала папину руку, и в этот раз он ответил на мое пожатие.

Улла-Бритт какое-то время рассматривала нас, а потом сменила позу, опустив руки на край стола.

– Как я уже сказала, школа направила нам заявление. Последний год Даниель часто прогуливал уроки, несколько раз они вызывали вас в школу, но вы ни разу не пришли, – обратилась она к папе.

Стало тихо, я ждала, что он ответит ей. Разве он не понимал, что сейчас обязательно нужно было ответить? Он должен был объяснить ей все, иначе Улла-Бритт отобрала бы у нас Дани, как семейка Свенссонов отобрала Милу.

– Простите, – сказал папа, откашливаясь. – Виноват. С тех пор, как умерла их мать, я… мне очень трудно.

– Но сейчас уже гораздо лучше, – вмешалась я.

– Да, – сказал отец, улыбаясь мне. – Сейчас гораздо лучше. Я прохожу обучение для работы, а еще хожу на беседы с одним человеком.

Последнее было неправдой, по крайней мере я в это не верила. Я знала, что папе советовали поговорить с кем-нибудь, когда умерла мама, но он отказался.

– Дани тоже пришлось нелегко, – продолжил папа. – Он сильно горюет, ему трудно сосредоточиться на уроках. Но постепенно все наладится, я обещаю.

– Конечно, мы понимаем, что вам всем пришлось тяжело. Но для ребенка очень важно ощущать стабильность в повседневной жизни, – сказала Улла-Бритт.

– Разумеется, – ответил папа. – Я поговорю и с Дани, и со школой.

– Как зовут его друзей, с которыми он играет в футбол? – спросила меня Улла-Бритт, я сделала вид, что задумалась.

– Алекс и Маркус, кажется, так их зовут. Еще он проводит много времени со своим лучшим другом Йокке. Его отец врач, – быстро сказала я.

Улла-Бритт посмотрела на папу, тот кивнул.

– Вы не замечали, что он поздно приходит домой или общается с неподобающими личностями?

– Нет.

– А у него нет проблем с наркотиками?

– У Дани? – перебила я. – Единственное, о чем он думает, – это тренировки по футболу, ведь он хочет стать профессиональным футболистом.

– Мы очень хотим вам помочь, – продолжила Улла-Бритт. – У меня с собой есть брошюра, в ней информация о том, как именно мы можем вас поддержать.

– Спасибо, – сказал папа и пододвинул к ней тарелку с печеньем. – Хотите печенье?

Мы показали Улле-Бритт нашу вылизанную квартиру. Я пропылесосила, поменяла постельное белье, избавилась от сигаретного дыма, сдала все папины банки из-под пива в супермаркет «Coop», и впервые за долгое время квартира казалась уютной.

К холодильнику мы прикрепили магнитами два моих лучших результата экзаменов. «Очень хорошо» было написано на них большими буквами, Улла-Бритт одобрительно кивнула.

– Итак, – сказала она, пожимая руку папе, – спасибо, что разрешили мне прийти. Я рассчитываю на то, что вы свяжетесь со школой, чтобы они разработали план, по которому Дани сможет догнать класс.

– Разумеется.

– Хорошо. Жаль, что мне не удалось с ним познакомиться, надеюсь, в следующий раз это произойдет. Если у вас будут какие-нибудь вопросы, просто свяжитесь со мной.

Когда она ушла, мои плечи наконец расслабились, я почувствовала облегчение.

– Зачем ты сказала ей про футбол? – спросил папа, расстегивая галстук.

– Я подумала, что так будет лучше.

– Я и не знал, что он так часто прогуливает школу. Ты могла бы провожать его, чтобы убедиться, что он туда зашел?

– Конечно, – сказала я и подумала, что папа не имеет ни малейшего понятия о том, чем занят Дани. В то же время я прекрасно понимала, что так будет лучше для всех. Правда убила бы его, а я не хотела потерять еще и отца.

Зашипело пиво в банке, которую он открыл и залил в себя прямо так, стоя в коридоре, а потом исчез в гостиной. Я осталась на кухне. Я смотрела на аккуратно уложенное печенье и думала о том, что теперь они на какое-то время оставят нас в покое.

Ночью я проснулась от странного звука. Свистели трубы, и мне показалось, что кто-то плачет. Я встала с постели, вышла сонная в коридор и увидела, что дверь в ванную приоткрыта, там горел свет.

Дани стоял, наклонившись над раковиной, и тер что-то руками. Я увидела его лицо в зеркале.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Он вздрогнул и посмотрел на меня в отражении зеркала.

– Ты должен быть вернуться домой в пять часов, приходила эта дамочка из соцслужбы. Мне пришлось соврать ради тебя.

Он ничего не ответил, и я подошла поближе. Его куртка лежала в раковине, вода вокруг нее была светло-розовой.

– Что случилось?

Он покачал головой, продолжая намыливать куртку. Его пальцы полностью покрывала пена, а на внешней части руки я заметила красную полосу.

– Дани, скажи мне, что