Слишком поздно - Колин Гувер

– Только из зала вышла. Мне еще пять минут ехать. Картер, что делать? Он меня прибьет!

Слыша страх в ее голосе, я жалею обо всем, что натворил сегодня. Так подставить Слоун…

– Послушай. Коробка пиццы все еще у меня в машине. Я пока отвлеку Эйсу, задержу на заднем дворе. Как вернешься, забери пиццу и выходи к нам. Веди себя так, будто тебе скрывать нечего. Скажешь, что слишком сильно захотела есть, поехала в рестик и взяла пиццы. Угостишь нас. Если сама все расскажешь, не дожидаясь расспросов, должно прокатить.

– Ладно, – говорит она. – Ладно.

– Ладно, – повторяю за ней.

За несколько секунд в тишине мое сердце начинает успокаиваться.

– Слоун?

– Да? – шепотом спрашивает она.

– Я не дам тебя в обиду.

Некоторое время она молчит, потом, тяжело вздохнув, отключается. Я смотрю на экран телефона и, сам сделав глубокий вдох, иду в дом.

– Кто это был? – с любопытством спрашивает Далтон. – Попка с испанского?

Киваю.

– Ага. Я на задний двор. Поможешь мне успокоить Эйсу?

Далтон идет за мной следом.

– Тебя самого надо бы успокоить, – замечает он.

Открываю дверь на задний двор. Там Эйса сидит в шезлонге у бассейна и барабанит пальцами по колену. Я сажусь рядом, делаю вид, будто расслаблен, – насколько позволяют нервы. Мне по фигу, даже если он узнает, что это я возил Слоун обедать. По фигу, если он исполнит угрозу. Лишь бы только Слоун не тронул.

Мы с Далтоном отвлекаем его, заведя разговор о предстоящей сделке. Через некоторое время слышим, как к дому подъезжает Слоун. Эйса моментально напрягается, замолчав на полуслове. Уже встает – наверное, чтобы перехватить Слоун во дворе.

– Что там с этой чиксой, Джесс? – спрашиваю.

Эйса оборачивается.

– А что?

– Так, любопытно. Она реально умеет горловой минет? – Даже просто изображая интерес, я чувствую себя козлом.

Эйса уже хочет ответить, но тут открывается задняя дверь, и к нам, с коробкой пиццы в руках, выходит Слоун.

Эйса гневно сжимает кулаки.

– Привет, парни, – говорит Слоун, приближаясь к нам беззаботной походкой. – Есть хотите? У меня тут осталось еще…

Продолжая улыбаться, она протягивает нам коробку.

Далтон вскакивает и выхватывает у нее из рук пиццу.

– Да, черт возьми, – говорит он и достает кусочек, потом передает коробку мне. Я тоже угощаюсь. Отдаю коробку Эйсе, а Слоун в это время присаживается на садовый стул рядом с ним. Хочет поцеловать, но Эйса отстраняется.

– Ты где это взяла? – спрашивает, опуская крышку коробки и читая название.

Слоун пожимает плечами, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Заскочила в одно итальянское заведение. Последнюю пару отменили, а я была такая голодная, вот и поехала обедать.

– Сама поехала? – спрашивает Эйса, опуская гостинец на бетонный бортик бассейна.

Слоун улыбается.

– Ну да. Достала баланда в кампусе. – Она наклоняется и берет из коробки кусочек пиццы. – Попробуй, – говорит, предлагая угощение Эйсе. – Реально вкусная. Я специально для тебя оставила.

Эйса берет у нее кусочек и бросает его назад в коробку. Потом за руку притягивает Слоун к себе.

– Иди-ка сюда, – сажает он ее себе на колени и, прихватив за затылок, целует.

Я отворачиваюсь. Так надо.

Эйса тем временем, не отпуская Слоун, встает. Краем глаза я вижу, как он подсаживает ее, ухватив за зад, и целует в шею. Потом идет к дому. Слоун оглядывается, а я смотрю на нее. Слоун не сводит с меня широко раскрытых глаз, пока Эйса не скрывается с ней в доме. Сто пудов, понес ее наверх, к себе в спальню.

Я откидываюсь на спинку шезлонга и вздыхаю, проводя пальцами по волосам. Как можно сидеть тут, зная, что творится в этом доме?

– Жаль, нельзя его прямо сегодня взять, – говорю Далтону.

– Не нравится мне, как она на тебя поглядывает, – признается, жуя пиццу, Далтон. Он все еще смотрит на заднюю дверь. – Девка-беда.

Я подбираю с пола коробку и достаю еще кусочек.

– Ревнуешь? – Как можно непринужденней смеюсь в ответ. – Ты пялишь Джесс, когда хочешь. Говорят, Джон не такой жмот, как Эйса.

Далтон смеется и качает головой.

– Они тут все конченые.

Нет, не все.

– Думаю, ее можно использовать, – говорит потом Далтон. Я прямо вижу, как в голове у него вращаются шестеренки.

– Использовать?

– Слоун запала на тебя, – объясняет Далтон, садясь прямо. – Не упускай эту возможность. Подберись к ней поближе. Нам никогда не выяснить про подельников Эйсы столько, сколько, наверное, знает она.

Твою мать. Втягивать ее совсем не хочется.

– Плохая мысль.

Далтон встает со словами:

– Не гони. Мысль супер. Эта девка поможет наконец продвинуться в деле. – Направляясь к задней двери, он достает телефон и набирает чей-то номер.

Для него использовать женщин в расследовании – раз плюнуть. Он поступает так почти на каждом задании.

А мне не хочется следовать его примеру.

Но разве меня кто-то спрашивал?..

Глава тринадцатая

Слоун

– У тебя так быстро стучит сердце, – говорит Эйса и бросает меня на матрас.

Еще бы. Это были самые жуткие пять минут в моей жизни. Я не знала, удастся ли обмануть его, но благодаря Картеру, прокатило.

– Ты целовал меня все время, что нес через дом, – говорю. – Как ему не ускориться?

Эйса ложится на меня сверху, нежно целует, проводит рукой по волосам. Скользит губами по щеке, потом по шее, останавливается у груди и поднимает взгляд.

– Ты меня любишь, Слоун? – ни с того ни с сего спрашивает он.

Я сглатываю и киваю.

Он приподнимается на вытянутых руках.

– Ну так скажи это вслух.

Изображаю улыбку и говорю:

– Я люблю тебя, Эйса.

Некоторое время он смотрит на меня, словно у него есть некий встроенный детектор лжи, который сейчас проверяет мои слова на правдивость. Потом медленно опускается и, уткнувшись носом мне в шею, говорит:

– Я тоже тебя люблю.

Перекатывается на бок и обнимает, нежно гладит по спине. Я уже не припомню, когда Эйса, лежа на этой самой кровати, меня просто ласкал, не трахал.

– Только не уходи, Слоун. Не вздумай, сука, меня бросать.

Под его свирепым и в то же время полным отчаяния взглядом я цепенею.

– Ни за что, Эйса.

Он пристально всматривается мне в лицо, а я, лежа в его объятиях, чувствую, как во мне борются любовь и ужас.

Он порывисто целует меня, глубоко пропихивает язык, будто говорит этим, что я принадлежу ему целиком. В этом уже нет ни капли нежности. Отстранившись, Эйса дышит тяжело, потом встает на колени, стягивает с себя футболку.

– Скажи еще раз, – велит