Беспризорные боги. Часть 1 - Оксана Шапеева

Голос огнебогини ломается. Однако, не долго думая, она берёт себя в руки и вытаскивает короткий серебряный кинжал. Мгновение и он оказывается в груди Таэллин. Та оседает на мокрую траву, отпуская контроль.

Тараниас рычит и перехватывает контроль над водяным пламенем. Оно мгновенно окружает Ниаритасию, параллельно обвивая её тело щупальцами. Неподалёку слышатся знакомые голоса и ругань, произнесённая на двух языках.

Тараниас, не разглядывая гостей, бросается к эльфийке. Из раны хлещет кровь и смешиваясь с дождём, разбегается красной лужей. Он склоняется над девушкой. Дождь бьёт по лицу Тараниаса, но это сейчас волнует его меньше всего.

— Тарис, — раздаётся позади и семаргл узнаёт голос Иввелиоса.

— Нет, — обрывает он его вопрос, — это не простой кинжал. — затем он резко подскакивает и почти гортанно бросает. — Это всё ты, тварь! Нет, это тебе не сойдёт с рук!

— Тарис, у тебя есть кристалл. Попробуй его, пока время не вышло. — произносит вампир и в глазах семаргла зажигается надежда. — И выключи уже этот дождь, а!

Тараниас делает пас и ливень начинает стихать, затем он достаёт всевидящий камень и снова склоняется над Таэллин. Кинжал оказывается на траве. Несколько движений пальцами и кристалл повисает в воздухе над грудью, а затем его оболочка трескается словно скорлупа, выпуская наружу крохотный сияющий огонёк. Он на мгновение задерживается над раной, а после впитывается в тело эльфийки. Скрипучий вдох Таэллин заставляет Тараниаса облегчённо выдохнуть.

Глава 12

— Да, с вами не соскучишься! — восхищённо бросил Сайлас, обходя запертую Ниаритасию, однако в ответ получил лишь задумчивое молчание.

— Ну и напугала же ты меня, водница! — еле слышно прошептал Тараниас нависая над эльфийкой, цвет лица которой сменился с бледного на сочный румянец.

Она с опаской ощупала место раны и с удивлением уставилась на семаргла.

— Даже шрама нет! Но ведь она попала прямо в сердце? Я точно помню как… — поразилась эльфийка приподнимаясь на локтях.

— Всё в прошлом, Богиня. — произнёс Тараниас и помог ей сесть.

Но увидев Ниаритасию, Таэллин скривилась, словно та снова вонзила в нее кинжал. Однако через секунду на лице эльфийки проявился немой ужас. Мужчины обернулись на огнебогиню и замерли. Ниаритасия стремительно преображалась в крылатую рысь, при этом её болезненный вой говорил, что это происходит против её воли. Ведь она по-прежнему находилась обездвиженная жгутами в кольце водяного огня. Когда же оборот был закончен, она бросила на брата пустой взгляд и распалась пылью в пространстве. Огонь погас, жгуты рассеялись, открывая мужчину в чёрном плаще с капюшоном. Он поднял голову и шагнул на место, где только что находилась Ниаритасия.

— Это ещё кто? — прошептала эльфийка, но ввиду витавшего напряжения, её вопрос услышали всё присутствующие.

— Арханас. — ответил семаргл и поднялся, снова закрывая спутницу.

— Тараниас, — неожиданно пробасил голос из капюшона, — я освобождаю тебя. Однако за кристалл придётся ответить. К счастью, как вижу, его дальнейшее использование невозможно. Но тебе придётся взять её под свою полную опеку.

С этими словами он глянул на Таэллин и той невольно захотелось сжаться. Однако фигура в капюшоне больше не удостоила присутствующих дальнейшими разглагольствованиями и просто растворилась в чёрном тумане.

— Ну, Тарис, тебе не отвертеться от ответов. — устало бросил Иввелиос и кивнув вампиру открыл портал.

Таэллин к этому времени уже пришла в себя и без труда поднялась на ноги. Однако идти за Правителем в Альхерон не спешила. Некоторое время она так и стояла, уставившись в напряжённую спину семаргла. А тот словно выжидал пока последний клуб белого тумана раствориться в воздухе. Затем обернулся и одним резким рывком прижал эльфийку к себе. Её платье, намокшее от дождя и крови так плотно прилипало к телу, что ни оставалось ни единого шанса скрыть под ним хоть что-то. Мужчина убрал с её лба мокрую прядь, очертил ладонью овал лица, как бы невзначай коснувшись пухлых губ, и в следующее мгновение смял их своими так жадно, словно за века образовалась жажда, которую не утолить за целую жизнь.

Его руки заскользили по телу, сминая мокрую ткань и ощущая всю податливость. А когда одна ладонь Тараниаса спустилась чуть ниже выреза и резко сжалась, то эльфийка не сдержавшись, выдохнула стон прямо ему в губы. Семаргл рыкнул и с трудом отлепился от губ девушки. Казалось та, едва не захныкала от разочарования, подняв на него свои осоловелые глаза. Эльфийке почудилось, что мигом пропала усталость, страх и непонимание, оставляя только ощущение единения, защищённости и некой правильности происходящего. В следующий миг Тараниас подхватил Таэллин на руки и перенёсся в Альхерон.

Таэллин открыла глаза и с ужасом обнаружила себя в своей собственной спальне. Разом нахлынули воспоминания, которые обрывались на прибытии домой.

Поначалу она испугалась, что всё произошедшее ей приснилось, но потом обратилась к своей силе и обнаружила огромный по меркам Альхерона резерв. Стало немного боязно — а вдруг он выйдет из-под контроля? Но немного погодя, удалось успокоиться.

Теперь эльфийку волновало одно — где же семаргл. Но чересчур резко подскочив, она поняла, что ударится в поиски в разбитом состоянии не такая уж хорошая идея. Ведь голова пошла кругом и пришлось завалиться обратно в кровать.

К счастью, долго мучиться в неведении не пришлось. В дверь постучали и на пороге показался рыжеволосый огнебог. Он обаятельно улыбнулся и внёс огромный поднос с завтраком, рассчитанный по ощущениям на пятерых.

— Доброе… кхм… вечер, моя богиня. — произнёс Тараниас и девушке мигом стало жарко.

— Ты же не собираешься меня кормить с ложечки?

— Почему нет? Ты проспала двое суток!

— Сколько? — просипела она, мигом забыв про легкую ночную рубашку и заспанный вид. — Как такое могло произойти?

— Предлагаю сначала подкрепиться. — произнёс он и опустил поднос на круглый столик.

— Тарис, но мне же надо… — сначала прикрикнула она, а затем едва слышно просипела. — Ну знаешь, в уборную…

— Пожалуйста. Помочь?

— Что? Это ещё зачем?

— Ну, не знаю… Во сне ты никому не давала тебя переодевать и приводить в порядок. Меня звала.

Последняя фраза удалась особенно вкрадчивой, отчего Таэллин окинула себя мимолётным взглядом