С любовью, папочка - Марго Скотт

Я стою там, совершенно не находя слов, с отвисшей челюстью. Но там, где мой голос подводит меня, мое тело берет верх. Схватив его за узел галстука, я притягиваю его губы к своим. Мы целуемся и целуемся, крепко прижавшись телами друг к другу, пока металлический звон собачьего поводка не возвращает нас на Землю.

— Думаю, мне, наверное, стоит отвезти тебя домой. Лукас берет меня за руку, когда мы идем обратно к его грузовику. Я плыву рядом с ним, мой разум плывет, а тело пульсирует с каждым шагом. Лукас видит мои шрамы. Он видит, где я наиболее чувствительна, и обращается с этими областями с той нежностью, которой они требуют, как будто он всегда знал, где они находятся.

Он говорит, что я вызываю у него желание представить будущее. Я уже там.

— Ты хочешь детей? Внезапно спрашиваю я.

Лукас смеется, как будто я застала его врасплох, кожа вокруг его глаз морщится от веселья.

— Не сегодня, но когда-нибудь, конечно.

— Сколько?

Он молчит несколько секунд.

— Двоих или троих, я думаю. Ты?

— Двоих, говорю я, — мальчик и девочка. Но я открыта для других предложений.

Черт, тетя Нина была права. У меня плохо получается. Мои щеки пылают, и я рада, что ночной покров скрывает румянец. Я бросаю взгляд на Лукаса, который смотрит прямо перед собой.

— О чем ты думаешь? Спрашиваю я.

Он останавливается и поворачивается, чтобы взять меня за другую руку, так что он держит обе. — Я думаю, я действительно надеюсь, что ты получишь именно то, чего хочешь в будущем. Потому что ты этого заслуживаешь.

— Ты тоже заслуживаешь лучшего.

Эмоция, которой я не могу дать названия, мелькает на его суровых чертах, наполовину скрытых тенью под теплым светом фонарного столба. Он сжимает мои руки, а затем говорит: — Кстати, о вещах, которых ты заслуживаешь, Он достает из кармана маленький предмет. — …У меня для тебя кое — что есть.

— Что? Ты и так уже дал мне достаточно сегодня вечером.

Лукас протягивает мне предмет — маленькую коробочку,

переминаясь с ноги на ногу. Он нервничает? Я приподнимаю крышку, открывая золотое кольцо с маленьким темным драгоценным камнем. Я подхожу ближе к фонарному столбу, чтобы получше рассмотреть камень: продолговатый изумруд бутылочно-зеленого цвета.

— Когда ты вообще успел это купить?

— Я купил его на распродаже недвижимости.

— Но… только не говори мне, что именно поэтому ты поставил тот комод на место.

— Оно того стоило. Он берет коробочку из моих рук и достает кольцо, которое затем надевает на безымянный палец моей правой руки. Изумруд блестит в свете фонарного столба.

Ни один мужчина или мальчик никогда раньше не дарил мне украшения. Даже мой отец.

— Спасибо, шепчу я. — Оно прекрасно.

Он притягивает меня к себе и целует в висок.

— И вполовину не так красиво, как ты, малышка. Но я рад, что ты так думаешь.

Я не могу удержаться и украдкой бросаю взгляды на Лукаса, пока мы едем по пустым дорогам, ведущим обратно домой. Он такой красивый, что это должно быть запрещено законом, с его темными волосами и точеным подбородком. Я пытаюсь вести себя спокойно, но, между нами, ощутимое напряжение. Я чувствую, как влечение нарастает, словно электричество в воздухе, и я знаю, что он тоже это чувствует. Я вижу это по изгибу его губ, по тому, как он украдкой бросает на меня взгляды краем глаза.

Когда мы въезжаем на подъездную дорожку, я едва могу дышать. Я не хочу, чтобы ночь заканчивалась, но я не уверена, как перенести вещи из грузовика в спальню. Лукас паркуется, затем поворачивается ко мне.

— Я действительно отлично провел время сегодня вечером, Татум.

Мой желудок трепещет. Я дотрагиваюсь до кольца с изумрудом, просто чтобы доказать, что оно настоящее.

— Я тоже, Лукас. Я действительно отлично провела время. Я чувствую себя такой отстойной, повторяя то, что он уже сказал, но мое сердце бешено колотится в груди. Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Мгновение мы смотрим друг на друга, химия, между нами, почти невыносима. Я хочу поцеловать его. Я почти уверена, что он тоже хочет поцеловать меня, но я вижу нерешительность на его лице. Я не могу не задаться вопросом, не неправильно ли я истолковала ситуацию.

Он берет меня за руку, и я чувствую, как по мне пробегает электрический разряд. Он смотрит мне в глаза и говорит: — Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Меня охватывает облегчение. — Я тоже не хочу.

Он наклоняется и прижимается своими губами к моим. Сначала это мягкий, осторожный поцелуй, но, когда я открываюсь ему и позволяю ему скользнуть языком в мой рот, его рука обхватывает мою грудь. Я стону в его открытый рот. Мгновение спустя он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

— Я хочу прикасаться к тебе вот так всю ночь, хрипит он.

Я чувствую, как мои щеки вспыхивают. — Я тоже.

Он обнимает меня и притягивает к себе, и я чувствую, как бьется его сердце у моей груди. Мы сидим в тишине, просто держась друг за друга, пока я жду, что он продолжит, касаясь меня везде.

Затем он отстраняется.

— Я позвоню тебе завтра, говорит он.

Что? Завтра?

Я выпрыгиваю из грузовика, прежде чем у него появляется шанс обойти и открыть мне дверь.

— Что ты имеешь в виду под завтра? Спрашиваю я, уперев руки в бока.

— Татум.

— Ты действительно собираешься закончить вечер здесь? После вчерашнего, после того, что мы уже сделали?

— Я не могу…

— Почему нет? Требую я.

Он отводит взгляд, и внезапно моя уверенность испаряется, превращаясь в туман. Я делаю шаг назад, подальше от него.

— Ты изменил свое мнение обо мне.

Он качает головой. — Нет, Татум. Ничего подобного.

— Тогда на что это похоже? Потому что я думала, мы оба с нетерпением ждали этого.

Лукас проводит рукой по своему заросшему щетиной лицу. Когда он снова встречается со мной взглядом, в нем голод, который угрожает поглотить меня целиком.

— Если я сейчас отведу тебя наверх, я не смогу оторваться от тебя. Я сделаю тебя своей во всех смыслах этого слова.

Я таю от желания в его тоне, но ухитряюсь стоять на своем. — Я хочу быть твоей, Лукас.

Шестеренки в его глазах вращаются, и одним коротким кивком головы он, кажется, принимает решение. Он берет меня за руку и ведет вверх