Я бросаю тебе вызов - Лайла Джеймс

Он был хорошим лжецом, скрывая свою боль за маской, которую носил, показывая миру, что он Мэддокс Коултер: дерзкий, высокомерный, богатый — звездный защитник Беркшира, а теперь и Гарварда.

Для мира у него было все. Родители. Деньги. Стипендия. Его футбольная карьера. Девушки в его распоряжении.

Он был королем и носил свою корону, полную шипов, с непревзойденным высокомерием и грязной ухмылкой.

Но глубоко внутри Мэддокс всегда хотел только принятия и любви.

Поэтому он бесконечно работал над этим… и всегда заканчивал разочарованием.

Но прямо сейчас? Обычная напряженная линия на его лбу разгладилась, голубые глаза стали практически живыми, а улыбка стала… настоящей.

О, черт возьми. Там снова мое сердце.

Вернувшись в отель, мы стали ждать лифт. 

— Итак, что за сюрприз? — спросила я снова, теряя терпение. Он слишком долго тянул интригу.

— Он ждет нас на крыше. — Мэддокс подмигнул и сделал шаг назад, словно собираясь уйти.

Сбитая с толку, я схватила его за руку и притянула к себе. 

— Ты хочешь сказать, что собираешься подняться на крышу по лестнице?

Он смотрел на лифт, и я практически чувствовала, как он потеет при одной мысли о том, чтобы войти в тесное ограждение. 

— Мэддокс, ты не можешь подняться на пятнадцать лестничных пролетов. Это безумие! Нам не нужно идти на крышу. Давай вернемся в наш номер.

— Нет, — отрезал он, прежде чем покачать головой. — Извини. Просто… Я попросил их приготовить это специально для нас.

— Мэддокс…

Он стиснул зубы, его челюсть напряглась настолько, что я подумала, не сломается ли она под давлением. 

— Поднимись на лифте, Лила. И я буду там через несколько минут. С лестницей проблем нет.

— Но…

— Лила, нет.

— Ты серьезно?

Выражение его лица стало суровым. 

— Да. Не спорь со мной об этом, дракончик. Ты не выиграешь.

Лифт звякнул, и двери открылись. Мэддокс уже отступил от меня. 

— На крышу, Лила. Увидимся там.

Я вошла в лифт и смотрела, как он уходит, когда дверь снова закрылась. Я нажала кнопку последнего этажа, который выведет меня на крышу. Я даже не знала, что нас туда пускают.

В отеле было пятнадцать этажей, и мне потребовалось несколько минут, чтобы добраться туда, куда мне нужно было. Когда я поднялась наверх, у дверей стоял служащий отеля. Он любезно улыбнулся, прежде чем выпустить меня, открыв передо мной стеклянную дверь. Я вышла на крышу, которая, по сути, представляла собой широкопролетную террасу.

Ебена мать.

Я медленно сделала несколько шагов вперед, оценивая все вокруг. Терраса превратилась в романтическую композицию. Сцена была прямо из фильма или любовного романа. О да, меня определенно соблазняли. Лепестки роз и ароматические свечи на земле создают для меня дорогу. Стол накрыт на двоих, но вид меня поразил.

Боже мой!

Должно быть, я простояла там в полном шоке целую минуту.

— Сюрприз, — выдохнул он мне в ухо.

Я даже не вздрогнула и не ахнула. Я почувствовала его прежде, чем он заговорил. Руки Мэддокса обвились вокруг моих бедер, когда я прислонилась к металлическим перилам крыши. Его дыхание стало тяжелее, его грудь вздымалась у меня за спиной, и я чувствовала, как стучит его сердце. Он поднялся на пятнадцать лестничных пролетов ради этого … ради нас.

Он прижался своими теплыми губами к моему обнаженному плечу, мягкий поцелуй. 

— Закат, Эйфелева башня и ужин.

Мое дыхание сбилось. 

— Что ты делаешь? — прошептала я, все еще в шоке.

— Ухаживаю за тобой, — легко ответил он. — Я обещал тебе романтику.

Так он и сделал.

И Мэддокс все исполнил.

Цветы… романтика… закат… Париж…

Что еще я могла попросить?

Влюбиться в моего лучшего друга никогда не должно было случиться, но закрутить роман с моим лучшим другом? Я догадывалась, что пути назад после этого уже не было.

Город любви оправдал свое название. Даже Мэддокс и я не могли бороться с этим.

Нам сказали, что из этого отеля открывается лучший вид на город, и прямо здесь... на крыше? Вид был совершенно волшебным, когда солнце начало садиться за Эйфелеву башню, и мы могли видеть всю французскую столицу.

Когда небо стало желтым и оранжевым, солнце опускалось за горизонт, я могла только смотреть и восхищаться его красотой.

— Ну что, идем? Ужин ждет нас.

Мэддокс схватил меня за руку и потащил к столу. Он пододвинул мой стул и сел напротив меня. Ужин подавал тот же официант, которого я встретила у двери.

— Настоящие розы, да? — Я кивнула на вазу на столе. Это было отличным дополнением, если не полной неожиданностью. Я снова ожидала мертвых роз.

Его губы изогнулись в дразнящей улыбке. 

— Я решил немного изменить это.

Я оглядела террасу, любуясь видом. 

— Как ты это спланировал?

— У меня есть свои способы. — Я не могла представить, что Мэддокс пойдет к консьержу и попросит их приготовить это. Это не очень шло ему и его дерзким манерам, но я догадалась…

Он действительно удивил меня сегодня.

Мэддокс налил нам обоим по бокалу вина. Я сделала медленный глоток, удовлетворенно кивая, когда красное вино коснулось всех моих вкусовых рецепторов.

— Раз ты не позволил мне сделать тебе подарок на день рождения, нам придется пойти завтра, — начала я, нарезая свой стейк на мелкие кусочки.

Мэддокс сунул вилку в рот, нахмурив брови. 

— Что ты имеешь в виду? — спросил он с набитым ртом.

— Я думала, мы могли бы сделать татуировку.

Его глаза мгновенно загорелись, и я продолжила:

— В прошлом году ты хотел сделать одинаковые татуировки, но я не была готова. Я думала, что в этом году… мы могли бы сделать. Твой подарок на день рождения.

Парные татуировки… что-то, что было в нас.

— Лила, — низким рычанием произнес он мое имя.

— Да? — Мой желудок снова перевернулся, и мне стало не по себе, насколько Мэддокс мог повлиять на меня.

Это была ложь. Я не ненавидела это чувство. На самом деле, я начинала любить его. Слишком сильно.

— Если бы ты не ела и сидела напротив меня за столом, я бы перевернул тебя и трахал до следующей недели.

Моя рука подлетела ко рту, когда я откашляла стейк, застрявший у меня в горле. Я неуклюже потянулась к своему стакану и сделала большой глоток. Он усмехнулся, прежде чем сделать глоток своего вина.

Я не думала, что он так обрадуется парным татуировкам.

— Ты должен перестать это делать, — пробормотала я после приступа кашля.

— Что? Заставлять краснеть? На тебе это выглядит мило, Сладкая Щечка, — сказал он очень высокомерно.

Черт возьми, черт его побери.

Остаток ужина