Смертельные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

Преступник с ирокезом пожимает плечами. По всему телу у него смесь поблекнувших цветных татуировок. Мы сидим в моем офисе, я и этот придурок, которого должна представлять. Смотрю на его дядю Андреаса Торриси как на голос разума. Кажется, он еще более разъярен, чем я. Хорошо. По крайней мере, кто-то в этой семье понимает масштабы того, что он натворил.

Маттео, которому не больше двадцати лет, смотрит то на меня, то на своего дядю. Под давлением он вскидывает руки вверх и показывает на меня.

— Что? Она лучшая! И ты сам сказал, что мелкие торговцы на углу становятся проблемой для бизнеса, поэтому я о них позаботился.

Со свистом выдыхаю, а Андреас закрывает лицо руками.

— Не когда ты посреди судебного процесса, тупица.

Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Черт, Крю, возможно, и был дерзким, но, он хотя бы был немного более расчетливым, чем этот придурок. Открываю размытое изображение с камеры уличного наблюдения. По крайней мере, на видео он держит голову низко и надел шляпу, но это все равно лишнее преимущество для тех, кто пытается посадить этого ублюдка за решетку за убийство их сына.

— Это единственное доказательство, которое, по-вашему, у них есть на данный момент?

Он снова пожимает плечами и переводит взгляд то на меня, то на своего дядю.

— Что? Я не знаю. Думаю да, — тишина наполняет комнату. — Ну, ты лучшая, ведь так? Ты все еще можешь меня вытащить, да?

Смотрю на Андреаса, моя челюсть сжимается.

— Ты осознаешь, во-сколько мне обходишься? После всего этого у меня может возникнуть соблазн бросить тебя в тюрьму, — Андреас хватает его за шею и поднимает вверх, как будто он всего лишь молодой щенок. — Оставь нас.

Маттео еще раз окидывает нас взглядом, прежде чем неохотно покинуть комнату. Андреас все время наблюдает за ним.

— Он сам не свой, с тех пор как его отца убили год назад.

Расправляю плечи и выпрямляю спину, когда он садится напротив меня. Меня действительно не волнует сколько продлится эта встреча, учитывая, что проходящие минуты увеличивают мой гонорар. Я более чем рада слушать, но не слишком долго.

— Я слышал кое-что интересное, — говорит он. — Что человеком, который пришил вашего босса, был Монти.

Сжимаю руки в кулаки и небрежно кладу их перед лицом.

— А я думала, мне платят за то, чтобы ваш племянник не попал в тюрьму. Не знала, что семья Торриси любит распространять сплетни.

Андреас печально над этим посмеивается. И тогда я вспоминаю о типе мужчин, с которыми работаю, — о тех, кто меня недооценивает, потому что я женщина. Они ожидают ответов, когда их задают. Будь я проклята, если позволю кому-то допрашивать меня в своем кабинете.

Он грозит мне толстым пальцем.

— Вы умная женщина. Уверен, вы знаете, что не стоит связываться с преступниками не того вида.

— В мои обязанности не входит различать уровни преступности и эгоизма. Я работаю с теми, кто выписывает мне чеки на мой будущий гонорар, — смотрю на него поверх костяшек пальцев и изображаю неискреннюю улыбку. — Официальное заявление было дано в начале недели. Преступник уже находится в тюрьме.

— Я слышал, что его убили в первый же день пребывания там, — говорит Андреас.

Для меня это новость.

— Ну, похоже, вы знаете об этом больше, чем я, — говорю я. — С нетерпением жду встречи с вами на нашем следующем судебном заседании, — пренебрежительно добавляю.

Он вертит языком по внутренней стороне щеки с натянутой, высокомерной ухмылкой. Такие мужчины думают, что могут купить что угодно и кого угодно. Я не отвожу взгляда и не улыбаюсь.

Нас прерывает тихий стук в дверь. Андреас кивает и открывает дверь, где ждет мистер Лука. Он смотрит, между нами, ощущая напряжение.

— Хорошего вечера, мисс Риччи, — говорит Андреас, выходя из моего офиса.

— Все в порядке? — спрашивает мистер Лука, когда Андреас уходит.

Я смотрю на него поверх побелевших костяшек пальцев.

— Да, в порядке. Чем я могу вам помочь, мистер Лука? — спрашиваю я, собирая последние вещи. Некоторые из коллег собираются выпить после работы, чтобы отпраздновать закрытое дело, над которым мы работали в течение прошлого года и которое стоило мне большей части моего свободного времени.

Он закрывает за собой дверь.

— Я просто хотел знать, подумали ли вы о новой должности.

Моя рука на мгновение замирает, прежде чем я продолжаю собирать вещи.

— Я думала, что совет дал мне месяц на принятие решения.

— Да, но я думал, вы бы ухватились за эту возможность. Я наблюдал за вами много лет. Вы безжалостны в суде и лучшая в своем деле. Так почему же колеблетесь? У вас есть опасения, что то, что случилось с Брайаном, может случиться и с вами?

Напряженный смех вырывается из меня, прежде чем его брови смущенно сдвигаются.

— Извините, — говорю, качая головой. Если бы он только знал, что я за женщина на самом деле. — Нет, я не думаю, что меня застрелят. — Хотя, вероятно, застрелят любого другого мужчину, на которого я посмотрю дважды. — Мне просто нужно обдумать кое-какие вещи, вот и все, — И вычеркнуть кое-кого из своей жизни.

— Хорошо. Просто хотел убедиться, — говорит он, похоже, не убежденный, — что, если вам что-нибудь понадобится, дадите мне знать. Да?

— Конечно, — киваю, несколько раздраженная. Почему он пристально изучает меня? До этого мы не были особо связаны. Конечно, у него есть акции фирмы, но нет никакой необходимости проверять меня лично.

— Если это все, что вам нужно, я пойду к остальным, — говорю я, проходя мимо него. Он отходит в сторону, выходя из комнаты, чтобы я могла закрыть за собой дверь кабинета.

— Хорошего вечера, — желает он, прежде чем уйти.

Чувствую вибрацию телефона в пиджаке.

Вытаскиваю его и читаю письмо.

Дорогая мисс Риччи

Я не в состоянии перестать думать о тебе, стоящей на четвереньках. Это было довольно отвлекающе, и я надеюсь, что ты возьмешь на себя ответственность за это.

P.S. Красный — единственный цвет, кроме черного, который тебе следует носить.

Ответь.

Крю

Мудак.

Глава 13

Крю

— Плевать, что ты говоришь… я еду, — говорит Энджел, забираясь в мою машину. Доминик ругается, сидя на переднем сиденье. — Я знаю, что ты собираешься ее увидеть. Сколько уже прошло? Неделя? И уверена, у тебя ломка, потому что количество твоих убийств удвоилось.

Смотрю на Доминика в зеркало заднего вида.

— Что? Она знает все.

— Только потому, что ты, блядь, ей все рассказываешь, — кричу я.

Энджел