Территория сердца - Весела Костадинова

— Давай, — тихо сказал Владислав, его голос прозвучал успокаивающе, хотя сам он выглядел измождённым. — Так будет лучше… для всех.

Я понимала, что он прав, но пальцы всё равно дрожали, когда я коснулась экрана. Мне было невыносимо страшно представлять, что скажет Александр Болотов, когда узнает, что произошло. Как он отреагирует на то, что я — обычная секретарша — сообщаю ему об этом.

Но у меня не было выбора. Дрожащими от страха пальцами я набрала второй номер. В комнате повисла тишина, и каждый гудок казался мне выстрелом в тишину. В голове крутилось тысяча мыслей, и все они были связаны с этим могущественным и пугающим человеком.

Три длинных гудка. А потом…

— Да, Влад? — низкий, тяжёлый голос раздался в трубке, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был голос, который невозможно спутать ни с чем. Я моментально представила себе его лицо, его пронзительный взгляд. Сердце замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с собственными эмоциями.

— Это не Влад, — голос звучал неожиданно твёрдо, хотя внутри я дрожала от страха. — Это Лучезара… его секретарь.

В трубке повисла напряжённая тишина. Я чувствовала, как напряжение нарастает, словно перед бурей. Потом Александр Юрьевич заговорил, и его голос был полон ледяного спокойствия, от которого по спине побежали мурашки.

— Где мой сын? Что случилось? — спросил он, и я слышала, как эти простые слова наполнились сталью. Он, казалось, уже знал, что что-то пошло не так, и был готов услышать правду, какой бы страшной она ни была.

Я снова взглянула на Владислава. Он лежал на диване, его лицо было бледным и осунувшимся, но он внимательно следил за мной, его взгляд был полон напряжённого ожидания. Я знала, что он слышит каждое слово.

— Владислав Александрович… — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало от волнения. — У него был… приступ. Он не хотел, чтобы я звонила вам, но… я не могу оставить его в таком состоянии. Ему нужно… ему нужна помощь.

В трубке снова повисло молчание, такое гнетущее, что я на секунду подумала, что связь оборвалась. Но затем я услышала медленный вдох Александра Юрьевича.

— Какой именно приступ? — его голос был холодным, как лёд, и в нём не было ни капли эмоций. — Объясните точно.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от этого тона. Но я знала, что должна рассказать правду, какой бы страшной она ни была. Я вспомнила, как он упал, как его тело сотрясали судороги, и в голове мелькнули обрывки того, что я знала о таких приступах.

— Судороги, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Он потерял сознание, его тело… дрожало. Это было похоже на эпилептический припадок, но я не уверена… Он был в ужасном состоянии, и я…

— Где вы сейчас? — оборвал меня Александр Юрьевич, и я услышала, как в его голосе зазвучала скрытая тревога, которую он пытался подавить.

— В его кабинете, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Он сейчас лежит на диване, я накрыла его пледом. Ему немного лучше, но он очень слаб.

— Я буду через полчаса, — коротко сказал он, и в его голосе уже не было того ледяного спокойствия, только холодный, властный тон, который не оставлял сомнений, что он собирается сделать всё возможное. — Никуда не уходите. И не давайте ему уснуть.

С этими словами он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Я осталась стоять с телефоном в руке, не зная, что делать дальше. Сердце колотилось, как бешеное, и я с трудом подавляла дрожь в руках.

— Он приедет, — сказала я тихо, обращаясь к Владиславу. — Сказал, что будет здесь через полчаса.

Владислав прикрыл глаза, его лицо стало ещё бледнее, если это было возможно. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки, и тихо прошептал:

— Спасибо, что позвонила… Я просто… не хочу, чтобы он видел меня таким.

— Давай пока сделаю тебе чай, горячий, чтоб ты мог согреться.

Влад слабо улыбнулся и кивнул, отпуская меня от себя. Я вышла в приемную, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания: от усталости, от шока, от страха перед тем, кто совсем скоро появится здесь. Когда ставила чайник и наливала воду в глубокую чашку, думала залью всю рубашку Влада — руки ходили ходуном. Однако чудом справилась с собой.

С каждым мгновением до приезда Александра Юрьевича оставалось всё меньше времени, и я чувствовала, как страх всё больше затягивает меня в свои тиски. Казалось, что это не просто мужчина, а буря, которая готова смести всё на своём пути. Я знала, что он будет зол, что он увидит своего сына в таком состоянии, и мне придётся отвечать на его вопросы.

Я сделала глубокий вдох, подняла чашку и медленно вернулась в кабинет Владислава. Он лежал на диване, его глаза были закрыты, лицо по-прежнему бледное, но дыхание стало ровным. Я аккуратно поставила чашку с чаем на стол рядом с ним и присела рядом, не зная, как лучше подбодрить его.

— Вот, — сказала я мягко, стараясь говорить как можно спокойнее. — Твой чай. Выпей, чтобы согреться.

Он открыл глаза и слабо улыбнулся, его взгляд был благодарным, но в нём всё ещё читалась усталость и боль.

— Спасибо, — прошептал он, осторожно взяв чашку в руки. Я видела, как его пальцы слегка дрожат, но он сдержанно выпил несколько глотков. Лицо его чуть смягчилось, и я почувствовала, как внутри у меня разливается небольшое облегчение.

— Ты не должна была этого видеть, — произнёс он, и в его голосе звучала горечь. — Всё это… не для чужих глаз. Прости меня.

— Но я увидела, — жёстче, чем следовало, ответила я. — И с этим теперь придется мириться…. Всем нам. Не бойся, Влад, я знаю свое место — не будет ни сплетен, ни слухов, ни злоупотреблений…

— Я знаю… ты слишком умна для этого. Отец был прав насчет тебя. Как и всегда, — Влад прикрыл глаза, прислушиваясь.

Я растерялась от этих слов. Что имел ввиду Влад?

5