Моя сладкая певчая птичка - Сейбр Роуз

— Не стоит благодарности. Ты для нас как член семьи, Райкер. Мы заботимся о своих.

Пока ты не решишь, что они тебе больше не принадлежат, хочу я сказать, но вместо этого просто изображаю улыбку. Джуниор потратил чертовски много времени, чтобы позвонить своему отцу. Он стоял там и долго смотрел на меня, беспомощно распростёртого на полу. Я видел, какие мысли проносились в его голове. Я знаю, что он подумывал о том, чтобы уйти и оставить меня, и до сих пор не уверен, что заставило его позвонить отцу. Возможно, это потому, что я был таким жалким, лежал на полу и не мог пошевелиться, и он сжалился надо мной. А может быть, это потому, что я согласился никогда больше не приближаться к ней. Говоря это, Джуниор опустился на колени рядом со мной. Я помню, как смотрел, как кровь впитывается в его брюки.

— Я вижу, как ты на неё смотришь, — прошептал он мне на ухо, наклоняясь ближе, чем осмелился бы, если бы я мог пошевелиться. — Она моя, слышишь? Моя. Не твоя. Не моего чёртового отца. Моя. Подойдёшь к ней ещё раз, и я позабочусь о том, чтобы она заплатила за это. — Он встал, на его коленях остались тёмные пятна от моей крови. — Моргни, чтобы показать мне, что ты понимаешь. Моргни, чтобы пообещать, что ты больше к ней не подойдёшь.

Я моргнул, и только тогда он вытащил из кармана свой телефон и позвал на помощь.

— Как вы себя чувствуете, мистер Блейк? — Спросил доктор, переводя взгляд с меня на планшет в своих руках.

Блэйк — это один из псевдонимов, которые Старший использовал для меня. Моё настоящее имя неизвестно. Когда я впервые появился здесь, меня звали Райкер, и с тех пор он придумывал для меня разные псевдонимы. Возможно, Райкер Блейк — один из тех, у кого есть медицинская страховка.

— Честно говоря, я немного не в себе, но это не так уж и плохо, учитывая обстоятельства.

— Так и есть, учитывая обстоятельства… — Доктор достает фонарик и светит мне в глаза, ослепляя меня до тех пор, пока перед глазами не начинают мелькать красные точки. — Вам повезло. Лезвие едва не достигло вашего спинного мозга. — Он протягивает руки. — Сожмите, — просит он. — Если бы это произошло, вы были бы парализованы навсегда, а не только на некоторое время.

Я сжимаю его пальцы, отталкиваю их и высвобождаюсь из его хватки. Он одобрительно кивает и достаёт из кармана ручку, чтобы сделать пометку в блокноте.

— Как бы то ни было, мы смогли устранить повреждение и успешно удалить лезвие хирургическим путём. — Он улыбается и кладёт ручку обратно в карман. — Вам необходимо будет носить повязку в течение как минимум двух недель, а затем ещё несколько недель не напрягать руку. Также вам предстоит посещать физиотерапевта, но я не вижу причин, по которым вы не сможете полностью использовать свою руку.

Я на мгновение задумываюсь о том, какую историю придумал Старший, чтобы объяснить, как я оказался в больнице с ножом в руке. Однако, доктор понимающе кивает Аттертону, и я осознаю, что между ними существует какое-то негласное взаимопонимание. Возможно, будет лучше, если я не буду знать, что именно.

Медсестра наматывает мне на здоровую руку тонометрический бандаж и нажимает кнопку на аппарате. Он начинает надуваться.

— Когда я смогу покинуть больницу? — Спрашиваю я.

— Мы бы хотели оставить вас под наблюдением на день или два, но я не вижу причин, по которым вы не сможете вернуться домой через несколько дней, — отвечает доктор. — Конечно, вам понадобится помощь, кто-то, должен помочь вам ориентироваться, пока работает только на одна рука, но с хирургической точки зрения я не вижу никаких проблем.

Старший хлопает доктора по спине, выходит из палаты вслед за ним и тихо говорит что-то. Медсестра робко улыбается мне.

— Уровень боли в норме? — Спрашивает она.

Я киваю.

— Хотя было бы неплохо сходить в туалет.

Липучка с тихим звуком рвётся, когда она снимает повязку с моей руки.

— Это не должно быть проблемой. Вам просто нужно взять капельницу с собой. Доктор хочет, чтобы вы продолжали получать жидкость ещё некоторое время.

Я вздрагиваю, когда пытаюсь сесть, и медсестра поддерживает меня за локоть здоровой руки, чтобы помочь мне. Я опускаю ноги с кровати и жду, пока пройдет головокружение, отказываясь от её помощи.

— Давайте я помогу вам, — предлагает она, но я качаю головой и встаю, опираясь на стойку капельницы для равновесия.

— Я в порядке, — говорю я, медленно и осторожно направляясь в ванную. Обернувшись, чтобы закрыть дверь, я замечаю, что медсестра разглядывает мою голую задницу. Я не могу сдержать улыбку и подмигиваю ей. Краска заливает её щеки, и она быстро выходит из комнаты.

Моча хлынула потоком, и я не смог сдержать стон облегчения. Запрокинув голову, я стоял с членом в руке, не обращая внимания на резкую боль, пронзившую спину. Лампа над головой раздражающе мигала, когда я подошёл к раковине и вымыл руки. Глядя на своё отражение в зеркале, я провёл пальцем по небольшому порезу на шее, вспоминая, как Мия держала там нож.

— Я не сделаю этого, Мия. Я не позволю тебе умереть. Я не могу. Я бы предпочёл, чтобы ты была с ним, а не умерла.

— На этот раз выбор не за тобой.

— Ты этого не сделаешь. Ты не сможешь этого сделать.

— Отпусти меня.

— Нет.

Роясь в своих вещах на полке, я наконец нашёл свой мобильный телефон и включил его. Неужели все это произошло только вчера? Кажется, прошла целая вечность с тех пор.

Моя правая рука висит на перевязи, которая свободно болтается на шее. Пояс перевязан скотчем, чтобы повязка не смещалась. Я тяну за край ленты, пока она не начинает подниматься, а затем отрываю её и снимаю повязку через голову. Я кладу её в таз, удерживая руку в том же положении, что и на перевязи. На моей ране повязки, и я хочу увидеть, что находится под ними.

По моему плечу проходит толстая красная линия. Кожа скреплена клеем, а не швами, и татуировка, которая раньше была на этом месте, разорвана. Рана воспалилась и покраснела, и я не могу не восхищаться работой Мии. Потребовалось немалое мужество, чтобы сделать то, что она сделала. И по какой-то странной причине мне нравится, что она оставила следы на моём теле.