Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

– Рада, что мы на одной волне.

Я намереваюсь пройти мимо него.

– Господи боже, – бормочет Конор себе под нос. – Слушай, я знаю, что был, типа, козлом, ясно?

И снова шок. Хотя я фыркаю на слове «типа».

– Дай мне хотя бы убедиться, что ты хоть немного знаешь, что делаешь. Ведь я теперь в курсе, что ты не совсем не спортивная, – продолжает он, кивая на бассейн за моей спиной. – Пусть даже это плавание.

– Что не так с плаванием? – протестую я.

– Его нечасто показывают в спортивных передачах. Разве этого не достаточно?

– Насколько я знаю, хоккей третьего дивизиона тоже не мелькает по телику, – мило говорю ему я.

На четко очерченной линии челюсти Конора дергается мышца. В яблочко – по больной мозоли. Когда я пытаюсь разгадать секрет Конора Харта – и, если честно, я стараюсь делать это как можно реже, – одним из главных вопросов остается: почему он учится вместе со мной?

У него были другие варианты, кроме Университета Холт, гораздо лучше. Варианты, которые сделали бы его план стать профессиональным хоккеистом после выпуска куда более простой целью.

– В этом году замелькает, – уверенно говорит Конор. В его словах звучит целеустремленность. И отражается в чертах лица, снова ставшего мужественным и недовольным. Я пожимаю плечами:

– Увидим, разве нет?

Я невольно намекаю, что буду следить за его сезоном, хотя совершенно не намерена этого делать. Мои отношения с Джеком Уильямсом в том году совсем не совпадали с хоккейным сезоном. Ноги моей не было на катке Холта. По причинам, которые относятся к парню передо мной куда больше, чем я признаюсь хоть кому-то.

– Да. Увидим. – Он попался. Хотя не такой глагол надо употреблять, когда говоришь о Коноре. – Буду на треке завтра в час дня. Твой ход, Хейз.

Вернувшись домой, я застаю Еву, поглощающую хлопья на кухне. Она морщит нос, когда я прохожу мимо, чтобы взять бутылку воды из холодильника.

– В бассейне была?

– Ага.

Мама Евы парикмахер, и они обе в ужасе оттого, что я регулярно вымачиваю волосы в хлорке.

– Ты ведь пользуешься шампунем, который я тебе принесла?

– Да. – Я закатываю глаза, глотая воду. – Но он странно пахнет.

– Значит, попшикайся духами побольше перед сегодняшним двойным свиданием.

– Черт. Это сегодня?

Ева не отвечает. Просто указывает на календарь, где жирным шрифтом написано: «Двойное свидание». Единственное событие, которое в этом месяце добралось до календаря, что подчеркивает его важность.

– А почему мы идем на свиданку в воскресенье?

Ева пожимает плечами:

– Выбирал Бен. Они с Дэвидом придут в восемь.

Я вздыхаю. Ева встречается с Беном Флетчером с первого курса. Они в первую же неделю познакомились на одном из мероприятий, которые спонсировала школа, – и я даже не думала, что туда кто-то ходит, а уж тем более завязывает длительные любовные связи. Бен довольно милый и обожает Еву, и для меня этого вполне достаточно. К сожалению, похоже, что у него бесконечный запас друзей – «шикарных парней, которые ищут подходящую девушку».

Спойлер: пока я не оказывалась подходящей девушкой. Ни для кого. Все друзья Бена ужасно умные, славные и, если уж по-честному, скучные.

Сегодня у нас будет третье двойное свидание за этот год. Или третий раз волшебный, или последний – так я решила. А то сколько же можно устраивать такие свиданки? И потом, я и сама могу найти себе ухажеров. На следующей неделе иду на свидание с парнем с курса по водным ресурсам.

– Ладно. Схожу в душ и немного позанимаюсь.

Я хотела отложить все задания этой недели на потом, но это было до напоминания о планах на вечер.

– И посмотри классический фильм, – говорит Ева.

– Классический фильм? Зачем?

– Дэвид учится на кинематографиста. Когда мы познакомились, он первым делом спросил, какой мой любимый фильм. Тебе нужен материал получше «Блондинки в законе».

– Но это мой любимый фильм, – настаиваю я.

– Сомневаюсь, что Дэвид о нем слышал. Он предпочитает драмы комедиям.

Это плохой знак для нашей совместимости, но я этого не говорю. Я обещала Еве сегодня постараться – и постараюсь.

Мои задания не позволяют смотреть классические фильмы, но, начиная собираться, я пролистываю статью со списком лучших фильмов всех времен, чтобы было о чем говорить. Из этого списка я видела полный ноль. Ева всегда болтлива, но Бен немногословен. Его друзья обычно тоже тихие и серьезные.

Через пять минут встречи с Дэвидом я уже знаю, что у нас не будет никакой любовной связи. Он просто идеально славный. Даже милый. Выше меня, что редкость при моем росте в сто семьдесят два сантиметра. К сожалению, к его росту не прилагается чувство юмора. Я везу нас четверых в «Гэффни», и Дэвид всю дорогу обсуждает концепции французских фильмов и их гениальность. Мне даже хочется промычать песню «Горжусь тем, что я американец», хотя официально я не из Америки.

Когда мы доезжаем до ресторана, Ева бросает на меня мрачный, но робкий взгляд. Несмотря на свой совет, она явно сразу поняла, что мы с Дэвидом не обретем свое «долго и счастливо». Но в мире Евы вечно бьет ключ надежды. А я скорее пессимистка. Такое случается, когда весь твой мир пару раз опрокидывается.

Когда мы заходим, из «Гэффни» отбывает половина хоккейной команды.

– Привет, Харлоу, – здоровается Эйдан.

– Привет, – отвечаю я.

Я оглядываю его спутников и, раздражаясь, понимаю, что не просто осматриваюсь. Я ищу его. Конор до сих пор сидит за большим столом, откуда только что ушли остальные, и болтает с блондинистой официанткой. Она смеется над его словами и гладит по руке. Он с ухмылкой смотрит на нее, и у меня в животе закручивается узел. Я отворачиваюсь и тут же попадаю на обиженный взгляд Джека.

Джек. Хоккеист, при виде которого я должна испытывать какие-то эмоции. Мы встречались почти два месяца. Я слабо улыбаюсь ему, а потом снова смотрю на Эйдана.

– Празднуете вчерашнюю победу?

– Конечно, – усмехается Эйдан. – А ты была на матче?

– Нет. Просто наслушалась вчера пьяных комментариев от Коула Смита.

Обычно хоккейный анализ на вечеринке лишь источник недовольства, но вчерашнее выражение лица Конора, когда я ему сказала, что надо было пасовать, был бесценен. Коул поделился со мной этим