Одинокий дракон - Минора Бонье

— И как тебя занесло на Аргыз? — поинтересовался Альхарн.

— Мне захотелось попробовать чего-то нового, — Эрис взяла его руку и провела по запястью своими изящными пальчиками. — Не буду скрывать, я в то время была сильно разочарована в жизни. Вроде бы всего хватало, но сердце оставалось равнодушным ко всем удовольствиям. А на Аргызе я снова почувствовала вкус к жизни. Понимаешь?

Альхарн не понимал решения Эрис, но ведь чужая душа потёмки. Как можно в здравом уме согласиться жить на Аргызе, где нет никакой инфраструктуры, нет развлечений, где водятся реликтовые драконы и монстры.

— Тебе никогда не хотелось уехать отсюда? — осторожно спросил он, чтобы не обидеть Эрис.

— Много раз, — звонко рассмеялась она. — Скажу честно, у меня не всё сразу получилось. Были и скандалы на работе, двое охранников и вовсе от меня сбежали. Со временем научилась философски относиться к проблемам.

— Я восхищён твоей стойкостью, — Альхарн обнял Эрис за плечи, но мысли о побеге с Аргыза из головы не выкинул.

Они любовались водопадом и тремя лунами до полуночи, потом он проводил женщину до её номера и вернулся в свою комнату. «Может, рассказать ей правду о себе»? — подумал Альхарн, сладко засыпая. Увы, утром пришлось отложить разговор по душам с Эрис. Он нащупал ногой что-то странное и гладкое, откинул в сторону одеяло и завопил от ужаса. Яйцо! Чёртово фиалковое яйцо лежало у него в ногах. И Альхарн бы благополучно от него избавился, скинув под кровать или выбросив в окно, но вселенная уже вмешалась в его коварные планы. Дверь широко распахнулась, и на пороге его комнаты возникли Эрис и дядька-змей.

Глава 18

Альхарн ощутил, как его кожа буквально воспламеняется. Эрис приблизилась к постели и посмотрела на фиалковое яйцо, дядька-змей, подбоченясь, неодобрительно хмыкнул.

— Оно твоё? — строго спросила директор, и её глаза вдруг потемнели.

«Ну, вот что я должен ей ответить»?! — сердце дракона чуть не выпрыгнуло из груди. Он замотал головой, отказываясь признавать свою причастность к предмету, находящемуся в его ногах.

— А мы сейчас проверим, — зловеще проговорил Хельвин и потянулся к яйцу.

Скорлупа сменила нежно-фиалковый цвет на грозовой-синий, и змей не решился дотронуться.

— Почему вы остановились? — поинтересовалась Эрис, в её глазах заплясали лукавые искорки.

— Кажется, оно ядовитое, — злорадно изрёк дядька-змей.

Альхарн вмиг побледнел, вспомнив, как ногой касался злополучного яйца. Казалось, что ничего хуже не может быть, как Хельвин подлил масла в огонь.

— По одной из теорий, змеи и драконы ведут свой род от одного прародителя. Так что вполне возможно, что дракон мог снести яйцо.

Альхарн громко икнул и закатил глаза, Эрис сочувственно вздохнула.

— Аль, мы обязаны сообщить в службу контроля, что ты... кхм... ну, сам понимаешь... Ты же стал папой!

— Это не моё яйцо! — запротестовал дракон и отодвинулся подальше от ужаса, возлегавшего на его постели.

Яйцо тут же перекатилось поближе к нему, приобретя розоватый оттенок.

— Кажется, оно считает иначе, — осклабился дядька-змей. — Эрисджинн, думаю, пока не стоит никуда сообщать, что господин Альхарн стал счастливым отцом.

— Но Аля же должны поставить на учёт, — засомневалась Эрис. — И новорождённому необходима медицинская помощь.

Хельвин взял ложечку и хлопнул ей по яйцу, оно недовольно завертелось на месте, но скорлупа осталась целой. Тогда дядька-змей проверил пульс Альхарна, пощупал его лоб и многозначительно изрёк:

— Отец и ребёнок чувствуют себя хорошо. Мы можем спокойно продолжить командировку.

— Я бы вернулся в аэропорт, — страдальчески промолвил Альхарн, ухватившись за тоненькую соломинку.

«Надо срочно уносить ноги, — лихорадочно соображал дракон. — Уж лучше за контрабанду манго сесть, чем воспитывать чужого змеёныша»! Но вселенная опять распорядилась иначе.

— На «Солнечном плато», куда мы должны поехать, — промолвила Эрис. — Есть санаторий, там полно врачей. И это намного ближе, чем аэропорт.

— Но... — подал голос Альхарн.

Дядька-змей тем временем вытряхнул из наволочки подушку и затолкал в неё яйцо, завязал бантиком и всучил дракону.

— Ждём тебя в ресторане, — ухмыльнулся Хельвин. — Яйцо лучше не мочить в воде.

После этих слов дядька-змей взял под локоток Эрис, и они покинули номер дракона.

— Этого не может быть, — прошептал Альхарн. — За что меня прокляли небеса всех галактик?!

Яйцо завертелось в наволочке, напоминая о своём существовании. Дракон горестно взвыл и потопал принимать душ, а через пятнадцать минут он сидел за столом и ждал своего завтрака. Хельвин выглядел задумчивым, а Эрис пребывала в каком-то странном возбуждении. Официант принёс тарелки с яичницей и хрустящим багетом.

— Как символично, — пробормотал дядька-змей.

— Аль, как малыш себя чувствует? — полюбопытствовала Эрис.

— Не знаю, — ответил он, поглощая яичницу.

— Я думала, что между яйцом и матерью, прости, отцом есть ментальная связь.

— Есть, — поддакнул Хельвин. — Эрис, вы же сами видели, когда яйцо посинело, Альхарн чуть в обморок не грохнулся.

— Аль, — Эрис коснулась руки дракона. — Я всё же не совсем понимаю, как это у тебя вышло.

— Сильное эмоциональное потрясение, — Хельвин явно вознамерился довести Альхарна до сердечного приступа. — Или...

— Ах! — всплеснула руками Эрис. — Аль, мы же вчера...

— Да ничего такого не было! — вспыхнул Альхарн.

— Значит, у тебя до этого были с кем-то продолжительные отношения? — дядька-змей пристально уставился на него. — Например, с обворожительной гадюкой?

Альхарн нахмурился, на его лбу появились глубокие морщинки, и он вспомнил, как вчера ошибся номером и до смерти напугал тётку-гадюку.

— Да! — радостно воскликнул он, посмотрел, как потемнела лицом Эрис, и поспешно добавил: — Нет!

— Ага, — ехидно произнёс Хельвин. — Ничего не серьёзного не было, а яйцо всё же появилось на свет. Вы, молодой дракон, как-то уже определитесь.

— Да никого у меня не было! — рявкнул Альхарн. — Это большое недоразумение!

— Большое, — согласно кивнул Хельвин. — Мы с Эрис и так видим, что яйцо-то у вас немаленькое.

Альхарн схватился за голову и глухо зарычал, кажется, он ещё больше влип в неприятности.

Глава 19

Альхарн плёлся позади Эрис и Хельвина, одной рукой прижимая яйцо, кутанное в наволочку, к груди, а другой держа ручку чемодана,