Сказ о снегах - Ксения Лисица

Ружена была шокирована количеством людей на улицах. Крив, насколько она могла судить, тоже. Горецвет шокировал их ещё больше, сказав, что в столице живёт почти двадцать тысяч человек. Ей сложно было осознать, что столько людей могут находиться в одном месте.

Впрочем, первые восторги улеглись, и шум и суета города стали действовать Ружене на нервы. Ей хотелось уйти в лес и послушать шёпот листвы и трели птиц. Люди ей надоели. К счастью, спустя неделю Горецвет наконец получил видение, которого все трое так ждали. Но никого оно не обрадовало.

– Княжич Венцеслав, – задумчиво произнёс Крив, когда гусляр закончил рассказ, – средний сын князя Добромира. Хочешь сказать, что он приёмыш? И почему княжеская семья взяла его к себе, ещё и родным сыном назвала?

Горецвет покачал головой.

– Я не знаю. Всё что я увидел: княжич Венцеслав тот, кто нам нужен.

– И как нам добиться встречи с ним? – Спросила Ружена. – Мы же не можем просто войти в княжеские палаты и попросить отвести нас к Венцеславу? Как вообще такие дела делаются?

Гусляр вздохнул.

– Сначала нужно отстоять длиннющую очередь на встречу с одним из княжеских советников. Обычно со всеми делами разбираются они, а если ты думаешь, что тебе нужен кто-то из княжеской семьи, то они же решают, передавать ли им твою просьбу.

Ружена покачала головой.

– Бесполезно. Если мы скажем правду, то нас тут же выставят, назвав сумасшедшими.

– Если мы скажем им правду, – с нажимом на первое слово сказал Крив. – Никому, кроме княжича, знать её необязательно.

Горецвет кивнул.

– Я согласен. Вот только какую ложь нам придумать, чтобы нас пропустили? Большие проблемы решают или старший сын князя или он сам.

– Прежде всего, – заметила Ружена, – нам нужно как можно больше узнать о княжиче Венцеславе. Может, тогда удастся что-нибудь придумать.

Так что следующие три дня они занимались сбором информации. Разноцвет подходил к концу, Медоносицу они пропустили, находясь в это время в пути. Впервые в жизни Ружена не справила как следует этот праздник. Она старалась не думать о том, как надолго может затянуться их путешествие и что во время него может произойти.

Вечером третьего дня Крив принёс новость, которая могла им пригодиться.

– Княжич устраивает праздник у своего терема. Он стоит отдельно, у реки, на краю города. Я слышал, как люди в порту говорили, что приглашено огромное количество гостей, а сами празднования будут проводиться снаружи.

Горецвет немедленно загорелся этой идеей.

– Если мы сможем смешаться с толпой, попасть внутрь и найти княжича…

– Может, и сможем, – охладила его пыл Ружена, – но будет ли он нас слушать? Стоит только сказать, зачем мы пришли, и нас тут же выставят его дружинники.

Крив пожал плечами.

– Не попробуем, не узнаем, верно? Вдруг что-то из этого и выйдет, надо попытаться. Другого плана у нас всё равно нет и неизвестно, когда появится.

Сложнее всего оказалось найти подходящую одежду. Ружена впервые увидела, как одеваются богачи, и осталась под впечатлением. Правда, двояким. Красиво, конечно, но зачем всё это нужно? В этом наверняка неудобно, а в разгар лета ещё и жарко.

Горецвет, когда она поделилась с ним своими мыслями, рассмеялся.

– О, они не пекутся об удобстве. Всё, чего они хотят добиться, одеваясь так, это выставить напоказ своё богатство. Подчеркнуть разницу между нами и ними.

Они так и не смогли добиться от гусляра вразумительного ответа о том, где он раздобыл одежду. Тот только отшучивался, уверяя, что она не краденая. А если нет, так какая разница, где он её взял?

– Скажем так, я её одолжил у хорошего друга. И должен вернуть, так что аккуратнее с ней.

Ружена и без напоминания обращалась бы с ней осторожно. Как можно по-другому? Стоя перед зеркалом в своей маленькой комнатке, она боялась и шагу ступить за порог в этой одежде.

Движений она не сковывала, но каждая ниточка, каждая бусинка, каждая жемчужинка, каждый кусочек длинной рубахи, верхнего платья и широких нижних штанов кричал о том, какая она дорогая, сколько сил в неё было вложено.

Рукава нежно-голубой рубахи были расшиты речным жемчугом, синее верхнее платье украшал узор, вышитый серебряной нитью. Туфли на невысоком каблуке заменили привычные Ружене кожаные ботинки. Волосы пришлось заплести в аккуратную тугую косу, а не в неряшливую и лёгкую, которая так ей нравилась. Простую повязку с височными кольцами заменил венец с голубой лентой, украшенный спереди жемчужными нитями, спускающимися на лоб и к ушам. Во всём этом великолепии было ужасно жарко. Крив и Горецвет, такие же разодетые, как и она, тоже страдали от жары.

Зато одежда стала их пропуском во двор у терема Венцеслава, где уже началось празднование. Гостей пришло много и они всё прибывали, пышно, роскошно одетые и, должно быть, так же изнемогающие от жары, как и они.

Двое дружинников у ворот пропускали гостей и Ружена, Горецвет и Крив прошли, влившись в весёлую группу молодых людей. Их пропустили без вопросов.

Запах сотен цветов Ружена почувствовала ещё снаружи: не почувствовать такое мог только напрочь лишённый нюха человек. Но теперь этот запах окружил её, захватил, заставляя голову кружиться, а лёгкую тошноту подступать к горлу. Она провела огромное количество времени среди цветущих полян и лесов, но такой ужасной смеси запахов ей вдыхать ещё не приходилось.

А всё потому, что здесь перемешалось слишком много цветов, в природе рядом не растущих, и никому и в голову не пришло проверить будут ли их запахи между собой сочетаться. Впрочем, если люди и страдали, то виду не подавали, а пчёлам запах не вредил. Их тут летало великое множество, от цветка к цветку.

Но пчела – святое существо, глубоко почитаемое создание трёх богов. К тому же княжич запоздало праздновал Медоносицу. Так что никто не смел не то что жаловаться, но и отмахнуться от пчёл, летающих за ними и лезущих в лицо. Кого-то, кажется, уже кусили.

Во дворе расставили столы, покрытые белыми скатертями и ломящиеся от угощений. Большую часть еды, которую до сих пор выносили из белокаменного терема и расставляли на столах, Ружена даже никогда не видела. Она привыкла к куда более простой и куда менее обильной пище.

Зазвучала музыка. Повернув голову, Ружена увидела музыкантов, сидевших на возвышении, чуть в стороне от остальных. Люди ходили между столами, приветствовали друг друга, разговаривали. Она боялась, что