Украденная. Лакомка для Зверя - Дима Льевич

что она вряд ли сможет сама стоять. Но я и не хочу переставать ощущать ее. Потому крепко обнимаю, не выпуская тепло. Просто стоим. Пытаемся отдышаться и успокоить ритм сердца. Долго. И только потом одеваемся, вместе собираем разбросанные по полу инструменты и спускаемся на первый этаж.

Глава 6

После такого жаркого секса, во время которого мы буквально умывались потом, когда мы вернулись в дом, я предложил Кате принять совместно душ. Но она отказалась, игриво вильнув попой. Убегая в спальню за чистым бельем, сказала, что не пойдет со мной мыться вместе, потому что я снова не сдержусь и наброшусь на нее, а если мне не нужна передышка, то ей уж точно нужно. И мягко намекнула на размеры моего органа, мол, после такого нужно отдохнуть не только морально.

Пришлось идти самому. А по возвращении замечаю букет цветов, стоящий чуть ли не посреди комнаты, в ведре, которое девочка, видимо, нашла под раковиной на кухне, или еще где-то. Даже я не знал, где оно, а малышка нашла.

— Обживаешься, значит. Здорово.

— Что? — переспрашивает Катя, выйдя из спальни с охапкой свежих вещей, чтобы переодеться после душа.

— С букетом, говорю, справилась, — отвечаю, надеясь, что она все же не слышала, что именно я сказал в первый раз.

— Я не такая уж и слабая, как ты обо мне думал, — хихикает девочка и после моих примирительно выставленных вперед ладоней, якобы говоря «прости, был не прав», убегает в ванную.

Сажусь на диван и закидываю руки за голову. И почему я настолько доволен? Нет, не собой, а всем тем, как оборачиваются дела у нас с Катюшей. Я уже не могу и вспомнить, когда последний раз испытывал нечто подобное. Думал, уже никогда и не захочется открыть сердце и впустить в него кого-нибудь. А эта малая просто перевернула все мое нутро вверх дном и заставила взбунтоваться каждую часть моего тела. Отчего я теперь чувствую себя влюбленным подростком: хочется прыгать и кричать на весь мир, что я…

— А вот и я! — театрально выпрыгивая, разводит руками девочка, улыбаясь мне и так сверкая глазками, будто мы уже давно вместе. А ее влажные волосы снова будоражат мне мозг и возбуждают.

— Какая же ты красивая! Твои волосы…

— Это комплимент? И без приставаний? Мужчина, вы меня поражаете.

— Могу и начать, потому что ты не представляешь, как сильно меня заводят влажные волосы…

— Не-не-не! Ти-ише, спокойно! — тормозит мою новую вспышку девочка, отмахиваясь руками. Хотя и заливается при этом звонким смехом. — Нельзя. Держи себя в руках. Ладно?

— В твоих.

— Артур, угомонись, ну правда. Давай попозже, ладно? А то я сама не удержусь. Не-ет! Я пошути-ила! — визжит она и пускается убегать от меня по всей комнате, вокруг дивана.

Но я все же догоняю ее. И просто крепко обнимаю, ныряя носом ей в волосы. Шутливо пыхчу в шейку и наслаждаюсь ароматом ее кожи, хоть она и пахнет моим шампунем.

— Может, сходим куда-нибудь?

— Ты меня что, на свидание приглашаешь? Не дома? — удивляется девочка, вывернувшись из объятий, чтоб заглянуть мне в глаза.

— Ну… Да, думаю, так это можно и назвать. Ну так что?

— Ладно, — говорит она, слегка протягивая буквы на первом слоге, и улыбается. — А куда, например?

— Например… Например, пообедать? Ты же хочешь есть? Уже времени вон сколько, ну! Давно пора бы…

— Ну хватит тебе, — улыбается. — Да, аппетит разыгрался тот еще. Так что я согласна!

— Супер! — восклицаю, хватаю ее лицо в ладони и смачно чмокаю в губы. — Беги собираться. Жду тебя в машине.

Расширив на секунду глаза, будто я опять сказал что-то невообразимое и удивительное, девочка резко разворачивается, махнув мне по лицу волосами и развеяв аромат шампуня вокруг, уносится в спальню. Слышу, как начинает работать фен и удивляюсь, откуда он здесь. Потом только, переодевшись в брюки и рубашку из шкафа в зале, сев в машину, вспоминаю, что я притащил Катин чемодан. И эта штуковина наверняка была в нем. У меня-то дома такого женский прибамбасов точно не водится.

Через минут пятнадцать, в очаровательном, хоть и самую малость примятом легком развевающемся платьице, из дома выходит Катя, семенит к машине. Останавливается перед капотом и оборачивается на месте, показывая мне свой наряд. Хихикает, прикрыв ладошкой ротик, и запрыгивает в открытую для нее пассажирскую дверь.

— Ох…

— Что? — хмурит бровки. — Тебе не нравится макияж?

— Не нравится? Ты шутишь? Ты просто сногсшибательная! И когда ты только успела накраситься?

Чуть не ляпнул влетевший в голову пример о том, что обычно девушки собираются гораздо дольше, но успел сообразить, что Кате это сравнение может не прийти по вкусу.

— Ну я торопилась, — скромничает девочка и накручивает на пальчик прядку волос. — Да и ты, смотрю, успел переоблачиться в деловой стиль.

Молча улыбаюсь, включаю передачу и выкатываюсь на дорогу. Проезжаю пару кварталов.

— Что насчет пиццы? Или какой-нибудь салат, а потом десерт? Смотри. Вот здесь у них есть неплохой летний двор со столиками под навесом, — показываю на ресторан.

— Отлично!

— Вот и чудненько.

Выруливаю к ресторану и паркую машину. Выхожу и открываю для Кати дверь. Она без сомнения берет меня за руку и ступает на тротуар.

— Ты иди заказывай. Что хочешь. А я пока займу нам столик, — говорит девочка и сворачивает под навес.

Пока делаю заказ, поглядываю на столики и вижу какого-то парня в цветастой рубашке в клетку, подошедшего к уже усевшейся в глубокий плетеный из лозы стул Кате. Достаю из кармана несколько купюр за заказ и не глядя кладу на стойку. И сразу отправляюсь узнать, что за хмырь и что ему надо от моей девочки.

— Ты где пропадала? Ты вообще нормальная? — слышу за несколько метров его причитания и подхожу к столику. — О, а это еще что за качок? Ах, это ты? Тот самый? Ты чё, Катюха? — переводит взгляд с меня на нее. — Ты же говорила, что он «просто подвез, и ничего не было». А что на самом деле? А я тебе поверил. Ты…

— Во-первых, — включаюсь в разговор, поняв, что это тот самый Андрей, о котором рассказывала Катя; подхожу в упор и нависаю над этим щеголем скалой, — если бы ты поверил ей, ты бы не выставил ее с вещами из квартиры.

— А ты…

— Я не закончил! — Поднимаю руку и сжимаю кулак перед его носом, как бы показывая, с каким удовольствием я размозжил бы ему череп этой самой рукой. И я абсолютно уверен, что никакого труда сделать это