Украденная. Лакомка для Зверя - Дима Льевич

Ну офигеть, приключение! Ничего не понимаю. Они что-то выгрузили и оставили на чердаке или на втором этаже? Это нормально вообще?

И опять шум мотора.

— Опять?

Но звуки стихают за дверью, ведущей в гараж, и через несколько секунд в дом входит Артур. С огромным букетом цветов. Просто огромнейшим, едва пролезшим в широкий дверной проем.

* * *

У меня невольно отвисает челюсть. Я в жизни не видела так много цветов в одном букете. А еще меня поразило, что они для меня. Ну а для кого ж еще? Мужчина с улыбкой и легким смущением — или мне так кажется — на лице подходит ко мне и протягивает на крепких руках всю эту красоту.

— Я не… не знаю, что и сказать.

Проскакивает мысль, что я даже не смогу удержать этот подарок, а от увиденного напрочь забываю о той беготне под окнами и на втором этаже, о которых так и хотелось спросить мужчину по возвращении. И Артур будто бы читает мои мысли:

— Они тяжелые. Лучше не поднимай, а скажи, куда поставить. Или нюхай прямо из моих рук.

Я не сдерживаюсь от звонкого смеха. Он так это сказал забавно.

Закрываю глаза и падаю лицом в это поле цветов, несколько раз глубоко вдыхаю аромат, до упоения, до опьянения и поднимаю на мужчину довольный взгляд.

— Артур, мне безумно приятно, но я не понимаю.

— Ну ты говорила, что девушки любят внимание и подарки. Вот такое внимание вы любите? То есть ты, а не вы. Ну ты поняла. Нет, я не то чтобы хвастаюсь, просто хотел сделать тебе…

— Артур… — Обхожу сбоку цветы и кладу мужчина за большие предплечья, увитые будто канатами, а не мышцами обычного человека, и без слов прошу хотя бы на пол поставить все это. Когда он выполняет, заглядываю ему в глаза: — Я понимаю, что тебе очень непривычно. Я ценю то, что ты для меня делаешь. Да что там, я просто в растерянности от этого. Мне никто еще столько цветов не дарил.

— А как же твой парень?

Оставляю его вопрос без ответа и продолжаю:

— Но это совсем не обязательно, если тебе самому это неприятно, если сложно выражать свои чувства. Нельзя же идти наперекор своим личным ощущениям. Ты такого наговорил о себе, своем отношении к девушкам, что я, признаться, и без того очень удивлена, как мягко ты со мной обходишься. Ну… — Чувствую, как лицо мигом заливает краска, а с языка еще даже не успело сорваться то, что я задумала сказать; да и мужчина так внимательно слушает, вдумчиво смотрит на меня, что пошевелить губами становится еще труднее. Но я через смущение говорю: — Не в сексе, конечно, мягким. Скажу тебе по секрету, — глупо хихикаю и на секунду отвожу взгляд, затем возвращаю к глубоко заинтересованным глазам Артура, — секс я как раз и люблю погрубее. И это я, кажется, только с тобой в себе и открыла. А цветы очень красивые, — тороплюсь сменить тему, потому что аж задыхаться начинаю от своей же прямоты и внезапной открытости. — И пахнут так, обалдеть просто! Спасибо тебе большое!

Тянусь к его щеке, чмокаю, и мужчина обнимает меня за талию, зарывается губами под волосы и с придыханием шепчет:

— Я скучал. Пару часов без тебя, и мне уже нехорошо. Но! — Он отстраняется, чтоб в глаза посмотреть. — Это еще не все.

— Как? О чем ты?

Смеется и снова легонько касается кончика моего носа указательным пальцем.

— Пойдем со мной.

Берет меня за руку и ведет к двери. Перед выходом достает из тумбы тапочки, чтоб я надела их, а не босиком шла. Выводит из дома через гараж, и мы идем вдоль фасада, тем же путем, каким проходили те рабочие под окнами. Так это что же получается, он заранее какой-то сюрприз еще приготовил мне? Сердце начинает трепыхаться в груди, будто знает что-то лучше меня. Это так удивительно, волнительно и странно.

За домом оказывается деревянная лестница, ведущая прямиком на второй этаж. Скрипучая, но вроде крепкая, раз выдерживает вес этого здоровяка.

— После тебя, малышка.

Он пропускает меня вперед и шаг в шаг поднимается за мной. Уже на самом верху открывает застекленную дверь в большую светлую комнату, буквально студию — по размерам такую же, как и весь первый этаж, только без каких-либо стен и перегородок. Лишь окна, много окон, из которых солнце ну прямо-таки заливает все вокруг. И у дальней стены стоят много-много холстов, натянутых на деревянные подрамники; два, нет, даже три мольберта — средний, побольше и прям большой такой, под разные размеры картин.

— Проходи, не бойся.

А я как раз и боюсь. Боюсь ступить через порог, потому что просто заворожена всей неожиданностью увиденного.

— Ну же. — Мужчина проходит вперед и протягивает мне руку.

Принимаю ее и иду за ним. Осторожно шлепаю в тапочках по паркетному полу к столику. Вижу на нем множество разных инструментов. Кистей, спонжей всяких, салфеток. Баночки с красками стоят. Запечатанные в прозрачную пленку палитры.

Проходя вдоль длинного стола, скольжу пальцами по всему этому и оборачиваюсь на мужчину.

— Да, Катенька, это все для тебя. Весь этаж. Чтобы ты могла продолжать заниматься любимым делом, когда только захочешь и сколько захочешь. И... Ну… Не спрашивай, почему я решил… Тебе ведь некуда идти, правда? А я вот, видишь, и не хочу, чтоб ты уходила.

— Вижу… — произношу слегка дрожащим от наплыва эмоций голосом. — Артур. Почему ты это делаешь для меня?

— Кать, ты необычная. — Он подходит ближе и кладет теплую ладонь мне на щеку. — И мне хочется тебя радовать. Может, это как-то и неправильно. Очень своеобразно. Но я не знаю, как надо. И надеюсь, ты мне поможешь понять и научиться. А еще я, кажется…

— Не говори, если сложно. Мы ведь никуда не торопимся, верно? — произношу с теплой улыбкой, прерывая признание, не будучи уверена, что смогу прямо сейчас верно отреагировать. В голове все снова перевернулось вверх дном за последние десять минут. Да, я улыбаюсь, но внутри сильно ошарашена осознанием того, что именно мужчина пытался сказать и что он действительно слишком торопит события, которых, если разобраться по сути, вообще не должно было и быть.

— Верно. Но я могу сказать вот так, — шепчет он, запуская пятерню мне в волосы на затылке. И наклоняется, чтобы поцеловать. Минует губы и сразу припадает к