Академия изящных ведьм - Иринья Коняева

дизайнера с непроизносимым именем, отправилась в кабинет. На свежую голову разобрала бумаги, посчитала приход и расход средств, искренне понадеялась, что Донна не станет тянуть с ответом и я скоро узнаю, насколько честно распоряжались финансами в академии изящных искусств. Возможно, хотя бы с деньгами всё не так плохо, я смогу заказать свечи и нормальную форму, потому что ученицы академии ходили кто в чём. Притом в нашем случае начинать нужно было с тренировочной одежды и обуви! На учебную форму разоримся перед проверкой — когда ведьмочки похудеют.

К всеобщей побудке ознакомилась с личными делами учениц. Их оказалось не так много, всего пятьдесят семь. Учитывая, что уровень образования первого и пятого курса по всем магическим предметам на начальной ступени, можно смело разбить их на две группы и тиранить учёбой сообща. Марта и сэр Родерик помогут.

Я полностью погрузилась в работу и не сразу поняла, что академия наполнилась звуками. Странными. Страшными. Казалось, кто — то разносит стены бронебойным орудием.

Подскочила, на ходу призывая метлу, вылетела в коридор. Как была — в халате, неумытая, растрёпанная — так и слетела к кухонным дверям, замурованным мной посреди ночи.

— И что это мы здесь делаем? — сурово сузив блестящие колдовским огнём глаза, спросила у голодных и злых девочек.

Не уверена, что они присутствовали в полном составе, но подозрения на сей счёт были. Аншлаг!

— Леди — ведьма…

— Я не леди, — произнесла с достоинством, хотя про себя закипала ещё сильнее. По больной мозоли топтались девицы, по очень крупной, кровоточащей и болезненной.

— Мы всего лишь хотели позавтракать! — выкрикнула одна из ведьмочек, агрессивно толкая дверь в кухню.

— В пять утра. Позавтракать. Когда подъём в семь, — проговорила я, складывая руки на груди. — Ну — ну. И для этого нужно взламывать дверь в кухню?

— Вы лишили нас ужина! — закричал из толпы обвинительный голосок.

— И пирожных! — поддержал его ещё один такой же. Озлобленный и голодный.

Я заставила метлу подняться повыше, подсветила свою персону кроваво — красным огнём, чтобы все присутствующие отлично меня видели и немного ужасались.

— Мои дорогие девочки, — обратилась я к ведьмочкам — революционеркам. — Когда академию закроют, я пойду работать в министерство и буду получать прекрасную зарплату, ещё и тиранить моего «любимого» замминистра. А вот вы! — Сделала неприлично — долгую паузу, предоставляя возможность девицам сильнее испугаться, лишь затем продолжила: — А вот вы, мои хорошие, пойдёте чистить картошку, стирать местным кумушкам бельё, растить их детишек, и проживёте скучную жизнь лишённых дара. Впрочем, по этой же причине ваша жизнь будет короткой и грустной. Без перспектив.

— Ой, — донеслось из толпы.

— Я не собираюсь нянчить вас или делать за вас вашу работу. Хотите диплом — худейте, тренируйтесь, учитесь. Я здесь для того, чтобы помочь. Не хотите — забирайте документы; не стоит тратить моё драгоценное время, я лучше уделю его настроенным на победу девочкам. Есть здесь такие или мне не стоит разбирать чемоданы?

Последнюю фразу проговорила неожиданно устало. Голос сел — то ли от нервов, то ли от недосыпа, уж не знаю. Но на ведьмочек именно это сработало подобно удару хлыста.

Они выпрямились, закивали, задакали, а затем и вовсе пообещали держать себя в руках. А я, признаться, была в таком жутком стрессе, что едва не расплакалась от облегчения, когда хоть что — то в этом демоническом Форнате пошло на лад.

— Раз уж не спите, идите делайте зарядку, а затем приступайте к уборке территории. Вместо физкультуры, — крикнула в спины девочкам. Те неожиданно быстро и ловко улепётывали восвояси. Надеюсь, всё же заниматься и худеть, а не к спрятанным под подушками шоколадкам.

— Мужика тебе надо, Лейла, — со вздохом заметил Родди. — Ещё несколько дней таких нервов и ты с горя соблазнишь Мариуса Риха.

— А он красавчик? — спросила совершенно без инициативы, лишь бы разговор поддержать.

— Моральный урод в полном расцвете сил и способностей. Учитывая красоту твоего педагогического состава, внешне он явно неплох, но ведь гад.

— Тоже верно, — вздохнула я и направила метлу на верхний этаж — к кабинету, бормоча под нос: — Гидеон… засранец. И здесь подкозлил.

— Да, далековато к нему бегать, — согласился нагло подслушивающий фамильяр.

— Я не об этом! — возмутилась не на шутку, отправляя метлу отдыхать и проходя в кабинет, куда тут же засеменил и Родди, мелко перебирая ножками. И как только успел так быстро подняться?

— И всё — таки мы оба прекрасно знаем, почему ты сегодня вся такая красивая. Халатик ты, между прочим, впервые надела. Думала, он придёт выяснять отношения, — продолжал гнуть свою линию фамильяр. — А ведь я говорил тебе, Лейла!

— Заткнись! — беззлобно попросила я, усаживаясь за стол.

— Ты должна завести себе нормального мужчину и прекратить возбуждаться только на этого замминистра. Посмотри, какую он тебе свинью подложил! Да что там! В каждый угол города — по свинье! — негодовал Родерик. — Не вздумай его соблазнять, если увидишь! Терпи!

Подняла суровый взгляд на бесстыже пробравшегося в мои мысли фамильяра.

— Я. Не собираюсь. Никого. Соблазнять. Мне некогда! — рявкнула так, что окна в кабинете беспомощно распахнулись, впустив утреннюю прохладу с едва уловимыми нотами морской соли.

— Ну, ладно, ладно. Я просто подстраховался, — пошёл на попятный шкафчик. — Тревожит меня, что после всего случившегося между вами по — прежнему искры летают. Одни твои новые книги чего стоят. Это в каком же он был состоянии, что ты смогла вынести у него полстеллажа? Вы ведь оба помешаны на книгах и цените их куда больше, чем людей. Он за один корешок удавится.

— Родди, — прошипела я змеёй.

— Что Родди? Что Родди, Лейла? — Шкаф затопал ногами недовольно и грозно. — Я тебя предупреждаю, моя дорогая: не связывайся с ним. Боги с этой академией. Проваливай задание и поехали куда — нибудь в милый и приятный городишко, где нет никаких академий, и у него не будет повода туда типа случайно приехать. Будешь варить зелья, продавать, нам на всё хватит: и на платья, и на туфельки новые…

— Родди!

— Я волнуюсь!

— Ты хочешь, чтобы я сдалась! — рявкнула зло. — Но будет так, как решила