Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Она подпрыгнула на носочках:

— Я хочу посмотреть. Папа сказал, у тебя там много земли. Может, у тебя тоже будут лошади, как у тети Арден. Ты заведешь? Заведешь?

Я дернула один из ее хвостиков:

— Ты у нас настоящая лошадница.

— Не говори, — проворчал Трейс.

Дочка уже несколько лет умоляла завести ей лошадь, но пока приходилось довольствоваться прогулками на ранчо или у Арден.

— Я готова, папа. Честно. Я уже достаточно «ответсвенная».

Уголки губ Трейса дернулись — он едва сдерживал смех:

— Нам сейчас негде держать лошадь.

Пальцы Норы крепче сжали венчик. Я знала, как ей хочется предложить свой амбар. Если бы Нора решала, Кили была бы окружена всеми возможными животными. Но для Трейса важно было, чтобы дочка росла с пониманием ответственности. Он был мягок, позволяя ей быть беззаботной — ведь сам в детстве этого лишился, — но границы всё равно ставил.

Кили посмотрела на него снизу вверх:

— Пони вполне поместится у нас во дворе.

Трейс обошел остров, подхватил ее на руки и защекотал:

— Да? Тогда придется пожертвовать качелями.

Кили залилась смехом:

— Папа!

— Извините за опоздание! — крикнул Шеп, хлопнув дверью.

— Дядя Шеп! — завизжала Кили. — Спаси меня от монстра-щекотуна!

Шеп расплылся в улыбке, подхватывая племянницу на руки:

— Я с тобой, Принцесса-Воительница! Победим его вместе?

Кили радостно закивала.

Шеп схватил с кухонной стойки полотенце и щелкнул им в сторону Трейса.

Трейс отскочил на несколько шагов, выхватил виноградину с тарелки, что накрыла Нора, и метнул ее в Шепа. Тот легко отбил бросок.

— Тебе меня не одолеть! Принцесса-Воительница в безопасности! — воскликнул Шеп, картинно засмеявшись по-злодейски.

Кили визжала от счастья, пока Шеп носился с ней по гостиной, имитируя галоп.

Он создан для семьи, подумала я, глядя на них. Такой мужчина рождается для дома и детей. Но пока не нашел свою семью. Женщин в Спэрроу-Фоллс хватало. Хоть он и был для меня как брат, я могла признать: Шеп красивый. Плюс его строительный бизнес за эти годы вырос и процветал — немало женщин заглядывались.

Но Шеп выбирал своих женщин осторожно: входил в отношения медленно, а выходил — быстро. Если что-то не устраивало, он уходил. А ведь совершенства не существует. Если он и правда хочет семьи, ему придется принять чью-то человечность, как все мы.

Нора строго посмотрела на Трейса:

— Подними эту виноградину, юноша.

Он виновато улыбнулся:

— А ты не собираешься отругать Шепа за полотенце? Он мог мне глаз выбить.

Нора лишь покачала головой:

— Вам с братом по тринадцать лет, и так будет до самой смерти.

Хотя я знала, что Нора этим даже гордилась. Когда Трейс попал к ним с Лолли, он уже тогда был старше своих лет, слишком много взвалив на двенадцатилетние плечи. И теперь видеть, как он снова умеет веселиться, всегда радовало ее.

— Где Арден? — спросила Лолли, ставя бокал на стол. — Я жду отчета по ее новой работе.

Шеп поставил Кили на пол, даже не запыхавшись:

— Все еще трудится над ней. Я не смог уговорить ее сделать перерыв.

Нора нахмурилась:

— Ей надо поесть.

— Я ей потом тарелку отнесу.

Нора покачала головой:

— Этого мало. Ей нужно делать перерывы и проводить время с семьей.

Лолли погладила ее по руке:

— Ну не будь такой наседкой. Ты же знаешь, какие мы, художники, когда входим в раж. Она творит волшебство.

Губы Шепа дернулись:

— Пока что это больше похоже на кусок железа.

Лолли фыркнула:

— У тебя просто нет видения.

— Видение? Как у тебя и твоего цветка-члена? — раздался из прихожей низкий голос.

Мы все обернулись и увидели, как Кайлер широким шагом вошел в комнату, тяжелые байкерские ботинки мерно стучали по полу. Если бы вы его не знали, то наверняка перешли бы на другую сторону улицы, завидев. Он выглядел как смесь лесоруба и бога татуировок — руки сплошь покрыты рисунками, чернильные узоры уже ползли вверх по шее.

— А что такое цветок-член? — спросила Кили самым невинным голоском.

Трейс бросил на Кайлера убийственный взгляд:

— Спасибо тебе.

Кайлер поморщился:

— Я ее не заметил. Она же крошечная, мужик.

Лолли похлопала Трейса по руке:

— Ну-ну. В человеческом теле нет ничего постыдного. — Она повернулась к Кили. — Он про картину, что я сделала для дома Ро.

Глаза Кили загорелись:

— А мне тоже можно цветок-член?

— Нет! — хором воскликнули Трейс и Нора.

Остальные просто разразились смехом.

— Кто-нибудь поможет накрыть на стол? — спросила Нора с нотками раздражения.

— Я помогу, — откликнулась я, направляясь к ящику с приборами.

Нора обняла меня, чмокнув в макушку:

— Обживаешься?

Мы тут вообще были довольно обнимательной семьей. Единственный, кто сторонится прикосновений, — Кайлер. Наверное, потому что попал к нам поздно, в шестнадцать, и многое пережил. Он держал окружающих на расстоянии.

Кайлер подошел к острову, взял виноградину и закинул в рот. Потом взглянул на Фэллон:

— Как прошла проверка?

Щеки Фэллон слегка порозовели, но губы сжались в тонкую линию:

— Нормально.

Руки Кайлера напряглись, словно кобра приготовилась к броску:

— Просто нормально?

Фэллон пожала плечами:

— Папаша там оказался немного придурком.

Кайлер стиснул челюсть:

— Насколько?

Глаза Фэллон сверкнули вызовом:

— Справилась.

— Фэллон...

— Все в порядке, — перебила она.

Она была единственным человеком, которого Кайлер пустил к себе после того, как попал к Норе и Лолли. Может, дело в ее мягкости или в том, что ее хотелось защищать, но они стали неразлучны. Иногда я вообще не понимала половины их разговоров — словно у них был свой собственный язык.

— Над чем сегодня работал? — вмешалась Лолли, спасая нас от споров перед ужином.

— Сносный рисунок на груди и племенной орнамент на икре, — закатил он глаза. — Весна, куча идиотов празднует совершеннолетие.

Лолли усмехнулась:

— Я тоже сделала татуировку в восемнадцать.

Брови Кайлера удивленно приподнялись.

— Я была дикой девчонкой. Прямо на моей...

— Все! — перебил Трейс, поднимая Кили на руки. — Хватит развращать ребенка.

Кили подняла голову:

— Что такое «развращать»?

— Это когда твой дядя и бабуля дурно влияют на тебя.

Кили хихикнула:

— Нет, не дурно. Они самые-самые лучшие!

— Слушай ребенка, — заявила Лолли, прихватив бокал с вином. — Она могла бы