Нежная Роза для вождей орков - Наташа Фаолини

Проверяет… нет ли у меня жара?

Нет. Точно нет. Его движение не может быть заботой.

Вторая рука орка находит мое запястье и сжимает его, пальцы полностью обхватывают мою руку.

— Твое сердце бьется, как у пойманной птицы, — рокочет он, его глаза внимательно изучают мое лицо.

В следующую секунду он отпускает мое запястье, но не отступает. Вместо этого его рука поднимается к моему лицу…

Пальцы Торука, грубые и мозолистые, обхватывают мой подбородок и властно поднимают мое лицо вверх, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

Я готовлюсь увидеть в них холод, гнев, презрение, но вижу нечто совершенно иное, то, что сбивает меня с толку куда больше, чем любая угроза.

В глубине его зеленых, как лесной мох, глаз, за слоем властности и жестокости, промелькнуло что-то… Не жалость. Не доброта. А что-то похожее на... уважение?

У меня перехватывает дыхание.

Глава 15

У меня перехватывает дыхание.

Уважение… это слово кажется безумным, невозможным, но я не могу найти другого.

Это безумие — стоять так близко к чудовищу и не чувствовать ничего, кроме его всепоглощающей мощи, которая завораживает и парализует одновременно.

Его пальцы, до этого державшие мой подбородок, скользят вверх по моей щеке. Я чувствую жесткость мозолей на своей коже.

Рука Торука зарывается в мои влажные, спутанные волосы на затылке, и он мягко, но настойчиво сжимает их в кулак, не причиняя боли, но и не оставляя мне ни единого шанса отстраниться.

Он наклоняется, и его лоб прижимается к моему.

Я чувствую жар его кожи, жесткую линию его надбровных дуг, чувствую, как дыхание касается моих губ. Мы стоим, соединенные в этой одной точке, и мне кажется, что я слышу его мысли — гул тысячи кузнечных молотов, рокот камнепада…

— Ты показала свою силу духа, Роза, и она… восхищает.

Я замираю, не веря своим ушам. Восхищает?

— Никто бы из нас не бросился за ним, — продолжает он шепотом, и его дыхание обжигает. — Закон — это закон. Гора забирает слабых. А ты… ты пожалела мальчишку.

В этот напряженный, почти нереальный момент тишину прорезает тихий, жалобный всхлип.

Звук доносится откуда-то снизу, из-за моей спины.

Торук делает шаг назад, и его лицо снова становится непроницаемой маской вождя.

Я тут же опускаюсь на колени и заглядываю за спину.

Маленький орк смотрит на меня снизу вверх, его огромные зеленые глаза полны слез и растерянности. Мое сердце сжимается от жалости. Я кладу руку ему на плечо.

— Все хорошо, — шепчу я, а затем поднимаю решительный взгляд на Торука. — Он останется здесь. Со мной. Я…

— Нет!

Резкий, хоть и детский, выкрик заставляет меня замолчать.

Мальчик вытирает слезы тыльной стороной своей тяжелой ладошки и упрямо смотрит на Торука, на Хаккара и Базальта.

— Я вернусь домой!

С этими словами он, больше не колеблясь, разворачивается и бежит к огромной, приоткрытой двери.

Не похожий на человеческого ребенка, коренастый, крепко сбитый, с широкими плечиками и сильными, хоть и короткими, ножками. Его черные, жесткие волосы взлохмаченной шапкой лежат на голове.

У самой двери мальчик внезапно останавливается.

Он оборачивается и смотрит прямо на меня.

В его зеленых, как лесной мох, глазах больше нет паники. Только серьезность, слишком взрослая для такого маленького существа.

— Спасибо, — говорит он чисто и ясно.

А затем поворачивается и исчезает в полумраке улицы.

Тишина, которая опускается на зал, становится еще более тяжелой и гнетущей, чем раньше.

Все внимание трех братьев снова сосредоточено на мне.

Я стою посреди огромного зала, мокрая, замерзшая и совершенно потерянная. Чувствую себя ужасно неуютно под их пристальными, изучающими взглядами.

Чтобы нарушить молчание, я задаю первый пришедший на ум вопрос, который только могу придумать.

— Где… где я буду спать? — мой голос звучит тихо и неуверенно.

На привлекательном, но суровом лице Торука появляется медленная, хищная ухмылка.

Он явно наслаждается моим замешательством.

— В доме есть три спальни, — отвечает он, и его глубокий голос эхом разносится под каменными сводами. — Наши спальни… думаю, ты и сама все понимаешь.

Мое сердце пропускает удар. Я смотрю на него, затем на молчаливого Базальта и нахмуренного Хаккара, и чувствую, как щеки заливает краска.

Спать. С одним из них. В одной комнате.

А разве у меня есть выбор?

Действительно, я бы лучше поспала на коврике у двери, но если хочу показать, что не собираюсь сбегать, то надо играть по их правилам.

В лесу меня ни на минуту не оставляли одну, но здесь, дома, орки обязаны потерять бдительность.

И я сразу же этим воспользуюсь, но сначала… бдительность надо усыпить.

Торук кивает в сторону темного коридора, который уходит вглубь скалы. В его конце я вижу три темных проема. С виду они совершенно одинаковые.

— А… а где чья комната? — шепчу я, цепляясь за последнюю соломинку надежды. Если я буду знать, то смогу хотя бы попытаться сделать осознанный выбор, снова указать на Базальта, как в лесу.

Потому что из трех братьев он единственный вызывает положительные эмоции. Постоянно за меня заступается и вообще кажется заботливым и… неплохим.

Улыбка Торука становится шире, а рядом с ним Хаккар выглядит еще более раздраженным, он недовольно рычит что-то себе под нос.

— Этого мы тебе не скажем, — протягивает Торук, и в его глазах пляшут дьявольские искорки. — Выбирай… сердцем, Роза.

Он издевается.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь.

Это их игра, по их правилам. И чтобы получить хоть малейший шанс в будущем, я должна играть по этим правилам.

Сейчас я должна быть послушной. Покорной. Я должна выбрать.

Я медленно киваю и, не глядя больше на них, поворачиваюсь и иду по каменному коридору.

Мои шаги гулко отдаются от стен, и каждый кажется шагом на эшафот.

Подхожу к темным проемам, ведущим в спальни братьев.

Они абсолютно одинаковые, без дверей, без единого знака, который мог бы дать подсказку. Просто три портала в неизвестность. Внутри темно и ничего не видно.

Я останавливаюсь перед ними, и сердце колотится так, что отдает в висках.

Так, нужно думать. Логически. Торук — их лидер, главный вождь. Он всегда в центре. Значит, средняя комната, скорее всего, принадлежит ему. Туда я не пойду.

Остаются две двери. Левая и правая. За одной из них — комната Хаккара. Мысль о том, чтобы провести ночь в одной комнате с ним, после того, что случилось у костра, заставляет кровь застыть в жилах. Но за