Мой тайный друг - Эллен Стар

Той самой женщины, из-за которой, по версии Димы, с нее сдували пылинки.

Все они ошибались. Мама – человек, внимания которого Ася желала больше всего на свете, – была равнодушна к ее бедам. О папе, который отказался от нее, когда ей было всего шесть, она и мечтать перестала.

Это ведь нормально – хотеть хоть немного родительской любви?

Слова Димы отдались болью в старой ране. К глазам подступили слезы. В груди запекло от чувств, которые она так старательно пыталась спрятать, играя роль избалованной наследницы.

Да, ей хотелось быть нужной. Разве это преступление?

Единственным, что все еще связывало ее с мамой тонкой красной ниточкой, были танцы.

Мама с раннего детства водила ее в танцевальные классы. У Марты не было музыкального слуха и чувства ритма, поэтому мама с каким-то помешательством вцепилась в Асю. Так девочка хоть с чем-то с ней, такой совершенной и сильной, совпала. И это делало ее бесконечно счастливой, ведь мама любила смотреть на то, как она танцует. Особенно в пасмурные дождливые дни, когда у нее начинала болеть нога и она могла не вставать с постели целые сутки.

Ася запрыгивала к ней на кровать, а мама, мягко улыбаясь, включала старые песни и начинала считать:

– И… раз, два, три, – хлопок в такт, – и раз, два, три… Давай же, малышка, у тебя все получится.

Ася, слушая ласковый мамин голос, кружилась и танцевала – до сбившегося дыхания и мелькающих черных точек перед глазами. Это были их особенные вечера, и она не хотела терять ни секунды времени. А потом мама позволяла распластаться звездочкой у нее на груди и слушать истории ее молодости, в которых она была чемпионкой города по танцам.

От воспоминаний об этом времени у Аси до сих пор сердце делало кульбит, а горло царапал тихий жалобный скулеж. Но Ася, сильнее кусая губы, не давала волю чувствам, не отчаивалась.

Давай же, малышка, у тебя все получится.

Теперь она говорила это сама себе.

Глава 7

Не его принцесса

Старое футбольное поле на заднем дворе погрузилось в дымчато-серый мрак из-за нависших тяжелых туч. С неба срывался мелкий дождь, воздух пропитался сыростью, вдалеке гремел гром. Но покидать урок физкультуры никто не спешил.

Одиннадцатый «Б» играл дружеский матч с одиннадцатым «А». Дима ловко увел мяч от соперников, а затем передал пас через полуоборот Даве, своему лучшему другу. Тот принял и повел мяч к воротам, двигаясь так стремительно и уверенно, что из-за своих ярко-рыжих волос и растянутой оранжевой футболки напоминал живое неукротимое пламя. Когда дело касалось спорта или соревнования, Дава частенько переставал себя контролировать, несясь напролом через все препятствия.

Пока он с озорной улыбкой подхватывал мяч, не давая его перехватить высокому темноволосому Зодченко, Дима, чуть замедлившись, вспомнил, как два года назад Дава перевелся в их частную школу. Он был шумным и любил внимание. Сразу начал рассказывать о себе, бросать шуточки, чем и привлек внимание класса. Ну и еще тем, что переехал в их маленький городок из Москвы. По слухам, его семья на весь год арендовала один из больших загородных особняков у моря. Отец владел крупным бизнесом в столице. Чем занималась его мама, видимо, было не так уж важно, потому что в основном сплетни ходили о нем самом и его богатеньком папаше. Чета Гаспаровых растревожила маленький Приморск подобно землетрясению.

В первый раз они заговорили на заднем дворе в начале декабря, в девятом классе. Дава сидел на скамейке у обшарпанной кирпичной стены забора. Воздух хрустел от мороза, небо переливалось холодной голубизной.

Раскрытый желтый пуховик, какая-то оверсайз-футболка, раскрашенная графическими надписями, и школьные широкие брюки, подкатанные у щиколоток. Крашеные волосы выбивались из высокого пучка и небрежно падали ему на глаза. Дима застыл, оглядевшись по сторонам. Вокруг этого парня всегда была толпа друзей, но сейчас звенела странная тишина. Подогнув ногу, он с интересом что-то читал. «Углубленный курс по физике», серьезно? Последнее, что Дима ожидал увидеть в руках того, кто вечно косил под дурачка и списывал.

Дима сделал шаг назад, раздумывая, куда еще можно пойти, но тут Дава поднял на него глаза и быстро убрал книгу за спину, словно вор, пойманный с поличным. Но, рассмотрев, кто перед ним, вдруг озорно улыбнулся и, расслабившись, положил учебник рядом.

– Эм-м, Кот, да? – неуверенно произнес Дава, сокращая его фамилию.

Дима метнул на него пораженный взгляд: как этому парню хватило безрассудства сократить его фамилию? Он что, бессмертный? Котом и Котиком его называла только Ася. Но она была исключением из любых его правил.

– Сорри, имени не помню, мы как-то нечасто пересекаемся.

– Учась в одном классе? – мрачно усмехнулся Дима.

– Да я про общение, понимаешь? – Дава снова уткнулся в учебник, но улыбка вдруг стала шире. – Когда два человека просто болтают и узнают друг друга. Коннект. А ты тут на всю школу самый неразговорчивый тип. Колись, тебе платят за молчание? И кстати, ну и видок.

Дима фыркнул. Он вырвался из школы так поспешно, что не захватил куртку. Стоял теперь в одной толстовке, и холодный ветер приятно остужал саднящие царапины на лице и синяк на скуле. А потом все равно пришлось, стиснув от боли челюсти, стягивать с себя толстовку, чтобы рассмотреть уровень ущерба от очередного столкновения с местными богатенькими придурками и их шестерками. Что там в этот раз? Им не понравилось, что девочка из их компании с ним заигрывала? Дима, конечно, им ответил, но их, как всегда, было больше.

– Завидуешь?

– Да-а, у меня же нет таких шикарных синяков на спине… Ты у них в любимчиках, да?

– Просто не люблю пустой треп, вот они и не в восторге, что мы не сходимся во мнениях. – Дима дернул плечом, с шипением опускаясь на свободную часть скамейки.

– Я заметил. Но похоже, ты любишь нарываться, а я-то думал, ты тихоня и пофигист, пока не увидел, как ты надираешь задницы местным троллям. – Дава неожиданно тепло и искренне рассмеялся.

И в этот момент Дима увидел в нем простого худощавого парнишку, любящего ярко одеваться и явно не от хороших жизненных перемен оказавшегося в их захолустном приморском городишке.

– Обалдел, когда ты первый двинул одному из них.

– Каюсь, грешен и порочен в своем желании бить морды местным дебилам. Ты меня раскрыл.

– Ты же меня не выдашь?

– В том, что ты, сюрприз, умеешь читать? – Дима перевел на него саркастичный взгляд, выгнув бровь.

– Ну да,