Ты под запретом - Ари Волконская

Мы оба тяжело дышим, он трет рукой щеку, улыбается и смотрит на меня.

— Хочу тебя, малышка. Ничего не могу с собой поделать. Знаю, что неправ, и знаю, что не должен. Но ты рядом, Алиса, и у меня сносит крышу, — тихо говорит он, в голосе чувствуется усталость и сожаление. — Все это время знал, что рано или поздно, случайно или умышленно, мы встретимся с тобой вот так, наедине. Говорил себе, что буду относиться к тебе, как к другу, но рядом с тобой я испытываю какой-то животный голод, понимаешь? Сам себя не узнаю. Прости, малышка.

Его голос переходит на хрип, и он замолкает, а меня трясет. Эта адская мясорубка, в которой я сейчас вращаюсь, совершенно безжалостно перемалывает меня, и нет пути обратно.

— Почему ты пропал? — задаю единственный вопрос, который крутится в голове. — Ты сейчас все это мне говоришь, но я уже через это проходила, это физиология, да, нас опять тянет друг к другу, но теперь мы взрослые и несвободные люди. Ты бросил меня тогда, когда я отдала бы все, за возможность быть твоей, а сейчас что ты от меня хочешь?

Мой голос срывается на плач, как бы я не старалась, у меня не получается быть сильной. Я все та же Алиса, которая сбегала к нему со свадьбы друзей, я все та же его малышка, которая каждый день обманывала родителей ради того, чтобы быть с ним.

— Ты права. — Георгий прислоняется лбом к боковому стеклу машины и устало закрывает глаза. — Я часто представлял, как сложились бы наши жизни, если бы я не уехал. Но тогда я считал единственным вариантом стать достойным тебя и твоей семьи — это уехать и вернуться героем. Сейчас я понимаю, как глупо было оставить тебя одну. Но юношеский максимализм сделал свое дело, и я был уверен, что даже если родители найдут тебе жениха, ты не согласишься, потому что ждешь меня…

Он поворачивается ко мне с абсолютно потухшим взглядом, будто из него забрали все силы.

— Я просто не учел, малышка, что тот, кого тебе найдут, может тебе понравиться, и у вас будет любовь…

Я плачу, уже не сдерживаясь, всхлипываю и дрожу как осиновый лист. После его признаний в голове раздрай. Начинаю понимать его, но от этого легче не становится, потому что утерянные годы уже не вернуть.

— Но ведь можно было сказать мне хоть что-то! Мы столько времени провели наедине перед твоим отъездом, но ты не говорил мне ничего о своих планах на меня! Я по сути-то знала только одно — ты уезжал потому, что эта твоя служба тебе безумно нравится, и ты обычной жизнью жить уже не можешь. Где там было место для меня? Скажи мне! Я должна была догадаться, что через восемь лет ты вернешься, и мы будем вместе?! — кричу сквозь слезы, кажется, все мои чувства прорвались наружу, и теперь я в истерике пытаюсь донести до него свою правду.

Он протягивает ко мне руку и притягивает к себе. Обнимает и гладит по голове, как маленькую. Это меня немного успокаивает.

Мы сидим так минут пять. Слезы высохли, и эмоции утихли.

— Какой же ты дурак, Гео! Ты ведь просто пропал из моей жизни. Если ты хотя бы написал, что вернешься за мной, я бы никогда не вышла за Марата.

Он молча прижимает меня к себе крепче и целует в голову. А я дышу им. Сейчас я чувствую себя так, как будто не было всех этих лет в разлуке. Мы все так же нужны друг другу, мы все так же любим…

Оставаясь в его объятиях, я провожу пальцами по его ладони, потом веду вверх до короткого рукава футболки, отрываюсь, поднимаю глаза вверх на его лицо и провожу от виска по шее и до ключицы. Он горячий, и его сердце очень громко стучит в груди. Он испытывает все то же, что и я. Мы сейчас оба вернулись в прошлое, и стерлись все препятствия, страхи и обиды.

Меня опять охватывает это пьянящее чувство того, что я принадлежу ему. Как будто эти восемь лет я жила чужой жизнью, в чужом бесчувственном теле. А сейчас вернулась в свое и снова все чувствую.

Припадаю губами к его шее, к тому месту, где бьется вена. В ответ он издает тихий хриплый стон и, подняв мое лицо за подбородок, находит мои губы своими.

Он целует меня очень нежно и чувственно, не так, как десять минут назад. Ласкает мой язык своим и медленно скользит рукой по ноге к бедру. Я захлебываюсь своими чувствами, мое тело реагирует на его прикосновения непреодолимым желанием. Внизу живота закручивается узел, и я хочу большего.

Я начинаю целовать его более страстно и требовательно. Он рычит. Чувствую его руки везде: на груди, на талии, на бедрах. Я стону ему в рот и выгибаюсь, когда сквозь тонкую ткань платья он находит пальцами соски и сжимает их.

Георгий.

Чувствую себя голодным зверем. Моя малышка такая горячая и отзывчивая, что у меня сносит крышу. Ее прикосновения ко мне сейчас лучше минета самой высококлассной шлюхи… Я наслаждаюсь запахом ее тела и волос, вкусом нежной кожи. Жадно целую ее шею, ключицы, плечи. Ее глаза закрываются от удовольствия. Она запрокидывает голову и стонет, когда я, усадив ее к себе на колени, сдергиваю платье вниз и припадаю губами к ее груди… Хорошо, что стекла моего джипа полностью затемнены, и нас никто не увидит. Поскольку то, что мы делаем прямо на обочине дороги, — это полное безумие. Сжимаю ее бедра и ягодицы, мой каменный стояк упирается в ее живот. Платье задралось, и разрез открывает взору тонкую полоску ее трусиков. Я готов их разорвать и заполнить ее одним мощным толчком, но сначала мне нужно получить от нее один ответ.

— Я забираю тебя, Алиса! Скажи мне, что ты больше не вернешься к своему мужу!

Она судорожно мотает головой, и я понимаю, что ей сейчас, как и мне, не до разговоров, мы слишком возбуждены, и наши тела требуют разрядки. Но мне важно, чтобы наш секс был не просто эмоциональным порывом. Я хочу от нее большего, хочу ее всю — тело вместе с сердцем и разумом.

— Георгий, не надо, ничего про него не говори, пожалуйста, я хочу тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она шепчет мне эти слова, прижавшись к моему лбу своим, опускает взгляд и тянет руками мой ремень. Неумело, стесняясь и