Стану твоей первой болью - Маша Демина

Дрожащими руками она наспех собирает все в сумку, хватает рубашку и спешит на выход, я — за ней.

— Аня! — Но она ни на секунду не замедляется, хватает обувь и быстро, кое-как натягивает на ноги. — Ань, прости… я… Я не знаю, что на него нашло… Прости, пожалуйста…

— Все нормально, — она сдувает волосы с лица и хватает куртку. — Я сама виновата… не нужно было приходить.

Она берется за ручку, но я порываюсь ее остановить.

— Пусть уходит, — гремит басом брат, и я по инерции замираю, а подруга пользуется заминкой и ускользает из квартиры, спешно захлопывая за собой дверь.

Я стою и смотрю прямо перед собой, ощущая, как вздымаются мои плечи. Дышать тяжело. В горле нарастает ком. Я еще не видела Аню напуганной и расстроенной, если честно, я даже не думала, что она может быть такой, а теперь у меня сердце щемит.

Ратмир был груб. Он не имел права так обращаться с моей подругой. Если кто-то и заслуживает наказания, то это я.

Прерывистый вздох срывается с губ, и я хватаюсь за ручку, но меня снова останавливает голос брата.

— Выйдешь — и больше сюда не зайдешь.

Нервно сглатываю, стискивая ручку до боли в пальцах.

— Зачем ты так? — шепчу, продолжая смотреть перед собой, глаза затуманиваются пеленой слез.

— Это ты зачем так со мной? Кто давал тебе право тащить грязь в мой дом? — жестко произносит он, оставаясь совершенно хладнокровным. Но я — нет. Во мне сейчас такое пламя, что плевать на последствия.

Я оборачиваюсь с застывшими в глазах слезами.

— Она не грязь, ясно⁈ И мы не сделали ничего плохого! Это был всего лишь танец…

— Я запрещаю тебе с ней общаться.

Я кричу, стискивая кулаки.

— Нет! За что ты так со мной⁈ Аня хорошая! — слезы срываются с ресниц, и я зло стираю их ладонями. — Она единственная, кто протянул мне руку в этом долбаном университете! Она добрая, и мне с ней весело! Почему ты хочешь лишить меня этого⁈ Зачем причиняешь мне боль⁈ У меня никого не осталось! Зачем⁈ — из груди вырываются рыдания, и я закрываю рот ладонью.

Ратмир смотрит на меня так, что хочется забиться в угол, но не дождется.

— Иди спать, Сатаней.

— Хватит мне приказывать! — кричу с надрывом, слезы во всю бегут по щекам, только мне уже плевать.

Тень гнева омрачает лицо брата и я слышу скрежет его зубов.

— Если ты не пересмотришь свое поведение, я верну тебя назад к дяде, и он выдаст тебя замуж. Там с тобой церемониться не будут.

Я открываю рот, но Ратмир повышает голос.

— Все, что я делаю, я делаю для твоего блага, Сата! И жду от тебя должного поведения! Не вздумай позорить меня! Я этого не потерплю!

— Кто ты такой⁈ — я плачу. — Где мой брат⁈ — голос срывается, и я, оттолкнув Ратмира, бегу в спальню. Закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Грудь сотрясается от рыданий, я сползаю вниз, обнимая колени и утыкаясь в них лбом.

15. Белая ворона

«Ты где?»

Это сообщение я отправила Ане еще в начале первой пары и до сих пор не получила ответа. К слову, сейчас уже пятая. И вместо того чтобы внимать преподавателю французского языка, думаю о своей подруге. Ее не было целый день. И она меня игнорирует.

Вообще-то, Аня не отвечает со вчерашнего вечера, после того как мой брат буквально выставил ее за порог, обозвав шлюхой.

Не знаю, поэтому ли ее нет в универе, но лично я именно по этой причине сегодня утром проигнорировала Ратмира и предложенный им завтрак и сразу поехала на учебу под предлогом, что до пар мне нужно успеть в аптеку.

Мне действительно пришлось туда заехать и купить лишнюю порцию бронхолитика, потому что «нянька» следовал за мной по пятам и, в случае чего, доложил бы Ратмиру.

Если б брат только знал, как же я на него зла. Даже думать не хочу об этом! Но все равно думаю…

Столько в нем вчера было агрессии, что мне и домой возвращаться не хочется. Хотя это и домом сложно назвать — логово мрачного, злого чудовища. У которого там, где раньше было доброе сердце, сейчас почему-то сплошная тьма и холод. И я не хочу это принимать. Я хочу своего брата обратно.

Конечно, я должна быть благодарна: меня кормят, оплачивают учебу, мне есть где спать и что носить. Вот только плата за этот комфорт оказалась чересчур непосильной.

Да, я не подарок и со мной бывают проблемы, и Ратмир знает это как никто другой, но это не повод лишать меня всего, а особенно — единственного человека, с которым за последние несколько лет мне удалось подружиться. И пускай мы совершенно разные, это не дает Ратмиру права унижать Аню.

И за что? За то, что она просто станцевала? Или за ее откровенную одежду? Ну так она и не обязана паранджу носить. Она из другого мира. И я теперь тоже являюсь его частью, живя здесь, среди так называемых «людей свободных нравов», но это не значит, что я буду танцевать грязные танцы и портить свое тело пирсингом. И в мыслях такого не было, хотя я не считаю, что все это делает человека плохим. Но и белой вороной я быть не хочу.

Я просто не понимаю, зачем Ратмир забрал меня от дяди, пообещав, что с ним мне будет лучше, а сам делает все, чтобы причинить боль. Держит в тотальной строгости не только в квартире, но теперь и за ее пределами.

Сегодняшний день в универе начался ужасно. Потому что без Ани я чувствую себя снова чужой, мне некомфортно.

Как там говорят? Не в своей тарелке?

Вот именно так, да. Хотя за столь короткий срок я и не могла привыкнуть настолько, чтобы ощущать себя здесь свободно, но теперь, лишившись поддержки Ани, я особенно чувствую разницу. И то, как быстро я к ней привязалась. Без нее даже насмешливые взгляды однокурсников сегодня будто стали острее.

Возможно, причина в моих припухших глазах из-за пролитых ночью слез. Я плакала до тех пор, пока не провалилась в сон.

Заснуть было проще всего, ведь ничего другого я все равно сделать бы не смогла. А я хотела! Хотела все исправить, но не имела права даже выйти из дома. Писала и звонила Ане, но она