Жизнь как загадка - Мишель Кондер

«Даже не думай об этом, Вентура», – приказал он себе.

– Это значит, что тебе нужно делать их больше.

Миллер повернулась к нему, ее глаза ярко сверкали.

– О нет. Какой кошмар!

Тино улыбнулся и приблизился к Миллер. Ее руки дрожали, а жилка на шее безумно пульсировала.

– Валентино, что ты делаешь?

Ему нравилось, как она произносила его имя. С придыханием. Хрипло.

– Помогаю тебе. – Его голос снова стал грубым, будто он проглотил горсть песка. – Я заменю тебе штангу.

– Не говори глупостей.

Он оперся на руки и слегка опустился на Миллер.

– Положи руки на мои плечи, – скомандовал он.

Когда она повиновалась, Тино с трудом справился с дрожью, которая охватила все его тело.

Она сглотнула.

– Это не сработает, – сказала Миллер, не убирая рук. – Ты слишком большой.

– Десять раз. Начали. – Он просто хотел сделать что-то из ряда вон выходящее.

Миллер сильнее уперлась ладонями в его плечи, а Тино мысленно перебирал детали автомобильного двигателя, пока они работали в унисон. Он ощущал горячее дыхание Миллер на своей шее и пытался заставить себя смотреть на песок над ее головой.

Из всех возможных идиотских вещей…

Тино остановился, ощутив, как она ослабела, и собрался уже подняться, но совершил ошибку, взглянув в прекрасные глаза, потемневшие от возбуждения.

Даже громкие крики чаек не могли отвлечь его от сексуального голода, что буквально сверлил дыру в его животе.

Миллер погладила руки Тино, ощупывая его мыщцы, ее взгляд был прикован к его губам.

– Валентино…

Ее хриплый стон заставил его ослабеть быстрее, чем это сделали бы подъемы двадцатикилограммовой штанги, и, глубоко вздохнув, Тино опустил голову и коснулся ее сладких губ.

Миллер чувствовала каждый сантиметр его тела, прижимавшего ее к песку. Сама же она дрожала, горела, совершенно опьяненная теплом, запахом, вкусом. Она уже не могла вспомнить, почему это было плохой идеей. Ни одного разумного слова не возникало в голове, чтобы обуздать охваченное страстью тело. Ее утреннее возбуждение от близости Тино вернулось с полной силой.

Нетерпеливая от страсти, какой не ощущала раньше, Миллер провела руками по спине Тино и забралась под его мокрую от пота футболку. Он одобрительно простонал и положил ладонь на ее затылок, чтобы своим умелым ртом овладеть губами Миллер. Его влажный язык мог состязаться с ее так, что боль между ног становилась почти нестерпимой.

Она почувствовала руку Тино, легко скользящую по телу, словно изучая изгибы. Кончики его пальцев все ближе и ближе подбирались к груди. Застонав, Миллер поерзала в его объятиях, умоляя о еще одном прикосновении. Она почувствовала его улыбку. Тино начал медленно ласкать ее подбородок, затем шею.

– Пожалуйста, Валентино… – молила Миллер, а ее тело требовало разрядки, которой она никогда раньше не получала во время секса, но которая сейчас казалась очень возможной. И невероятно желанной.

Тино прижал ладонь к груди Миллер, его большой палец играл с соском, в то время как зубы покусывали напряженную, чувствительную шею.

Миллер простонала, ерзая под ним. Ее тело изнывало от возбуждения, бедра выгибались ему навстречу, а мысли были заняты лишь желанным исходом.

Тино обхватил сосок Миллер чуть настойчивее, и она неосознанно впилась ногтями в его мускулистую спину.

Он подвигался из стороны в сторону, и она протестующе захныкала. Тогда его рука проскользнула ниже, и у Миллер перехватило дыхание.

– Миллер…

Она не хотела разговоров. Она жаждала целиком раствориться в волшебных прикосновениях. Миллер притянула голову Тино к себе и была вознаграждена его влажным, теплым поцелуем. Его тело было так близко, что она почти не могла дышать.

– Ох!

Его рука была уже под шортами Миллер и неспешно ласкала потаенную часть ее тела. Какое-то время ничего не происходило, потом все ее существо словно взорвалось, мышцы свело. Она услышала грубое дыхание Валентино, собственные прерывистые вздохи и крики чаек где-то в небе.

Когда она наконец смогла открыть глаза, она увидела, что Тино смотрит на нее с нескрываемым голодом.

– Боже… Что я наделала? – запаниковала она.

– Мне кажется, это называется оргазм, – поддразнил он, смеясь над ужасом, отразившимся на лице Миллер. – Что нередко сопровождается чувством сожаления.

Сожаления? Сожалела ли она? Миллер сама не знала.

Открытый пляж. Плейбой. Продвижение по службе. Если бы она могла зарыть голову в песок, она бы сделала это.

Неподалеку крикнула чайка, и Миллер вздрогнула:

– Ты должен слезть с меня.

– Я в общем-то не совсем на тебе.

Он был прав. Тино нависал над Миллер, защищая ее от любопытных глаз со стороны дома Тиджея, но он не прижимался к ней.

Миллер села и нервно огляделась. Они все еще были одни. Слава богу!

– Я сказала, что не буду заниматься с тобой сексом, – злобно бросила она. – Забудь о том, что здесь произошло.

Тино нахмурился, все его лицо было напряжено.

– Это не входило в твои планы, солнышко?

– Ты прекрасно знаешь, что нет. – Она ненавидела его саркастичную усмешку.

– Поверь, в мои тоже. – Тино сел и ловко снял кроссовки и носки.

Затем стянул футболку, обнажая грудь, и все внутри Миллер, еще мягкой и податливой, предупреждающе сжалось.

Такая спокойная реакция на то, что она дала ему отставку, немного обижала ее, и сама противоречивость этой обиды раздражала Миллер еще сильнее. Но она не была до конца уверена, на кого злилась: на него или на себя.

Она наблюдала, как Тино побежал к берегу и изящно нырнул под приближающуюся волну. Хорошо, что он не так уж сильно ей нравился. Миллер не была готова изменить жизнь ради мужчины.

Все должно остаться как прежде.