Фантазии феи - Мишель Дуглас

— Я… э… мм… — Кит потупила взгляд, пытаясь справиться с разгорающимся желанием.

Она предусмотрительно положила вилку на тарелку, чтобы не уронить ее от волнения.

— Ты же не собираешься есть в одиночестве на кухне?

— Я думал…

— Принеси сюда свою тарелку, Алекс. Ты же знаешь, как скучно лежать все время в постели, — прервала его Кит.

Это не значит, что она хотела проводить больше времени в компании человека, который ее бросил.

— Остался всего один день, — ободрил ее Алекс.

— Полдня, — поправила она.

Он поднялся, немного постоял, как бы обдумывая дальнейшие действия, затем пошел на кухню и вернулся с завтраком и устроился на тесном стуле.

«Нужно поставить какое-нибудь милое кресло», — подумала Кит, прежде чем снова приступить к еде. Невозможно было поверить, что она настолько проголодалась.

Она собрала последним листком салата остатки соуса и съела его с большим удовольствием. Затем поставила тарелку на поднос и сказала:

— Это было необычайно вкусно. Надеюсь, готовка не доставила тебе массу хлопот?

— Ни капельки, — ответил Алекс.

— Ты мог бы просто воспользоваться микроволновкой и полуфабрикатами, но не сделал этого, чему я очень рада, — добавила она.

Алекс тоже доел и ответил:

— Не могу поверить, что ты не умеешь готовить.

— Это скучно и занимает слишком много времени.

— Неправда.

— Зато я могу делать много других вещей, например играть в крокет, — наивно отозвалась Кит.

— Но ты ждешь малыша, тебе надо научиться.

Слова повисли в воздухе, наступило неловкое молчание.

Алекс откашлялся и спросил:

— Ну что, наелась?

— Да, спасибо.

— Будешь еще что-нибудь?

— Нет, больше съесть не смогу. Алекс собрал тарелки на поднос и направился на кухню, а через некоторое время вернулся с двумя чашками горячего чая. Одну он вручил Кит и уселся на край кровати.

— Итак, — начал он, — это то место, где ты выросла.

Она отхлебнула чаю и кивнула.

— Да, дом, в котором я родилась, находится в двух кварталах отсюда, ближе к реке.

— Наверное, у тебя здесь много друзей, названых тетушек и дядюшек, — продолжил Алекс.

«К чему это он клонит, — думала Кит. — Неужто пытается успокоить себя тем, что здесь будет кому за ней присмотреть, когда он вновь бросит меня. И почему он все еще не ушел, раз так этого хочет?»

Кит терялась в догадках. Она закусила губу.

— Кит?

От неожиданности она вздрогнула. Опять витала в облаках и отвлеклась от разговора.

— Ах да, прости. Это казалось чудесным местом, когда я была ребенком. Дорен работала тогда секретарем в начальной школе.

— А я едва знаю, как выглядят мои соседи в Сиднее, — ответил Алекс, улыбнувшись. — Все слишком заняты на работе, постоянно куда-то бегут, торопятся.

— Мне нравится болтать с соседями через забор, нравится, что они присматривают за моим домом, когда никого нет, и я с удовольствием делаю то же самое для них.

Кит совершенно не жалела о своем решении променять бешеный ритм Сиднея на тихую деревенскую жизнь.

— Тетушка Дорен была хорошей знакомой моей бабушки. Она жила ниже по улице.

«Так вот почему она решилась купить этот разваливающийся дом. Эта улица, атмосфера, все напоминало ей о детстве, о счастливом беззаботном детстве», — подумал Алекс.

— Но она ведь там уже не живет? — уточнил он.

Кит прищурилась и ответила:

— Если бы было так, то вместо тебя здесь уже давно бы сидела она. Конечно, ты можешь пойти и подождать ее там…

— Я не это имел в виду…

— Ладно. Она переехала в дом престарелых в Форстер пять лет назад, когда моя мать уехала в Брисбен. Ей понравились программы, которые они предлагали для пожилых. Она говорила: «Форстер — это город-близнец нашего родного Танкарри. Они разделены только водоканалом, так что я уезжаю совсем недалеко».

Кит опять вспомнила, что Алекс собирался их бросить, и лицо ее помрачнело.

— Ты выглядишь усталой. Я тебя, наверное, совсем утомил.

Он поднялся, чтобы забрать ее чашку, но Кит вцепилась в нее и не отдавала. Ее руки были горячими по сравнению с его. Прикосновение отдалось в сердце Кит сладкими воспоминаниями о той самой ночи. Она быстро отдернула руку. Алекс поймал чашку.

— Да что за… — Он резко замолчал и сжал зубы. Посмотрев на Кит, он решил, что лучше не продолжать.

Она набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Алекс, мне нужно кое-что у тебя спросить.

Она старалась придать голосу уверенности и твердости, но у нее не получалось.

— Что? — Он нервничал и старался избегать ее взгляда; жилка билась у него на шее. — Кит, девочка моя, скажи, что тебя тревожит?

— Что именно ты хотел обсудить со мной?

— Мы еще успеем поговорить об этом завтра, когда врач осмотрит тебя еще раз.

Кит высвободила руки и, скрестив их на груди, сказала:

— Послушай, либо я буду думать и переживать об этом всю ночь, либо мы сделаем это сейчас.

В какой-то момент ей показалось, что Алекс откажется, встанет и уйдет.

— Мы же взрослые люди, — продолжила она.

— Хорошо, Кит. Когда ребенок родится, я настаиваю на тесте на отцовство, и если малыш действительно мой, то я буду выплачивать алименты, — наконец произнес он.

— Нет, — тут же возразила она.

— В смысле? У меня есть все права настаивать на тесте.

— Правда? — Ей было больно слышать от Алекса эти слова. — Допустим, мы проведем этот злосчастный тест, и подтвердится то, что ты и есть отец, а это подтвердится, я тебе гарантирую. Что ты тогда будешь делать? Неужто начнешь любить малыша? Что изменится, Алекс?

— Я хотя бы буду уверен, что в материальном плане ты и ребенок ни в чем не нуждаетесь.

Кит не могла себя больше сдерживать:

— Ты можешь подавиться своими деньгами! Я сама могу обеспечить себя и своего ребенка. Я буду ему мамой и папой в одном лице.

— Моя обязанность обеспечить вас. Так положено.

— Твоя первичная обязанность быть хорошим отцом! А деньги засунь куда подальше, мне они не нужны! — Кит хотелось рыдать в голос, но она старалась держаться. — Не могу поверить! Ты готов отвернуться от своего собственного дитя, Алекс. Да еще и не веришь мне!

— Я тебя ни в чем не обвиняю.