Маска предательства - Андреа Кейн

– Обед был замечательным, Джордж, для разнообразия я с удовольствием пообедала вне дома. Благодарю тебя. – Одарив Джорджа очаровательной улыбкой, Моника Бриссет решительно отставила чашку с недопитым кофе и откинулась на спинку изящно выгнутого стула. – Больше я не в состоянии съесть ни кусочка!

Джордж ласково улыбнулся:

– Очень рад, что тебе понравилось, дорогая. Ты заслуживаешь всего самого отборного: еды, вина...

– И мужчин? – поддразнила она, кокетливо сощурив голубые глаза. – Если ты хотел сказать именно это, то у меня уже есть самый замечательный мужчина в мире. И это ты! – Она потянулась через столик и взяла его за руку.

Джордж поднес к губам ее холеные пальчики.

– К сожалению, мы не очень часто видимся. Мне отчаянно не хватало тебя на прошлой неделе, на вечере у министра Гамильтона.

Моника ласково погладила его по щеке.

– Мне очень жаль, mon amour, – сказала она, надув губки, что, как ей было известно, неотразимо действовало на Джорджа. – Но у меня положительно не было сил идти на бал, ведь мне пришлось пролежать в постели целых два дня.

– Разумеется, дорогая моя, – согласился Джордж и озабоченно посмотрел на нее. – Но сейчас ты уже хорошо себя чувствуешь?

Она на секунду нахмурилась, затем с деланной беспечностью отвечала:

– Конечно, Джордж, мне уже совсем хорошо.

Но, как она и рассчитывала, Джордж заметил оттенок грусти и неуверенность в ее голосе и явно встревожился, за что она мысленно поздравила себя. Как им легко манипулировать, насмешливо подумала она, так же просто, как Томасом. Эти два глупца, по уши в нее влюбленные, как нельзя лучше подходили для ее целей. Впрочем, именно поэтому она и выбрала их несколько месяцев назад. Джордж – и крайне доверчивый вдовец, владелец торговой компании, благодаря чему она могла установить надежную связь с Францией. Томас – молодой, стремившийся разбогатеть холостяк, она сразу поняла, что его легко будет соблазнить и сделать своим соучастником, а ведь он был связан тесной дружбой с Гамильтоном и имел доступ в правительственные круги.

Да, чутье ее не подвело: эти двое оказались идеальными помощниками для выполнения ее задания.

Джордж встревоженно подался вперед:

– Моника, ты чувствуешь себя нездоровой?

– Нет, дорогой, конечно, нет, – заверила она его, глубоко вздохнув.

Он внимательно всматривался в ее красивое лицо, стараясь определить признаки болезни, но ничего не обнаружил.

– Ты говоришь мне правду?

Она мягко улыбнулась ему:

– Я не стала бы тебя обманывать, cheri, ты же это знаешь.

– Но что-то не в порядке, – проницательно заметил он. – Скажи, в чем дело?

Моника снова помедлила, нерешительно опустив длинные ресницы.

– Мне не хотелось бы тревожить тебя своими проблемами, дорогой Джордж.

– Все, что беспокоит тебя, так же тревожит и меня. Говори же, дорогая!

Она молча смотрела на него с тонко рассчитанной паузой.

– На этой неделе твои товары будут отгружаться в Европу?

– А что? – удивился Джордж, меньше всего ожидавший такого вопроса. – Нет, в ближайшие две недели отправки не будет. Но почему ты спрашиваешь?

Голос Моники дрогнул.

– Это... дело касается моей сестры Бриджит...

– Твоей сестры? Которая находится в Париже? Она заболела?

Она покачала головой, задумчиво глядя перед собой:

– Не физически. Только я очень за нее беспокоюсь, Джордж. Она так много потеряла в связи с революцией! Сначала у нее арестовали мужа и заключили его в тюрьму в Карме, а потом несколько раз переворачивали вверх дном весь ее дом, надеясь найти улики, которые доказывали бы и ее вину. Боюсь, что, если так пойдет и дальше, она сделает с собой что-нибудь отчаянное! – Ее голубые глаза наполнились слезами, и она промокнула их тонким батистовым платком. – Она говорит, что только мои письма придают ей силы и дарят утешение. В следующем месяце у нее будет день рождения, и я приготовила к этому дню небольшой подарок... Я надеялась, что ты сможешь... – Она резко замолчала и опустила голову. – Прости меня, Джордж, мне следовало держать себя в руках.

Джордж ласково сжал ее руку:

– Но почему ты не сказала об этом раньше?

– Не хотела тебя обременять, – прошептала она.

– Ты никогда не будешь для меня бременем, дорогая, никогда! – Он подумал, затем решительно сказал: – Принеси мне свою посылку. Я поговорю со своим компаньоном и устрою так, чтобы ее захватил ближайший корабль, который отправляется на материк. И твоя сестра получит подарок как раз к своему дню рождения! Ты довольна, дорогая?

– О, Джордж, неужели это действительно возможно? – Глаза Моники заблестели от слез и надежды. – Как мне тебя благодарить?

– Своей радостной улыбкой, – нежно отвечал он. – Другой награды мне и не надо!

Чарующая улыбка Моники осветила зал гостиницы и согрела сердце Джорджа. В свои сорок пять лет он уже не надеялся снова полюбить. Прошедшие со смерти его обожаемой жены Марии десять лет он посвятил маленькой Жаклин, в которой души не чаял. Но теперь в его жизнь вошла Моника, и он опять чувствовал себя настоящим мужчиной, безнадежно влюбленным.

– Идем, дорогая, – предложил он, не отрывая от ее прелестного лица пристального взгляда. – Давай уйдем отсюда.

Моника понимающе улыбнулась:

– Пойдем, дорогой.

Она ласково погладила его по чисто выбритой щеке... в качестве обещания на предстоящий вечер.

* * *

Утром в среду Дэн направился в канцелярию Гамильтона, где должен был состояться серьезный разговор.

В течение двух дней после визита Дэна к Жаклин он был по уши занят работой в своей компании и только сегодня смог откликнуться на настойчивое приглашение Гамильтона. Он знал, что Александр намерен обсудить с ним результаты вечера, который состоялся в пятницу, но ничего не мог ему сообщить, ибо никаких результатов не было. Но Александр уже прочитал «Дженерал эдвертайзер», который вышел в понедельник, и наверняка разозлился и на Лэффи, и на Дэна, которому так и не удалось раскрыть личность этого подстрекателя.