Мисс совершенство - Ирина Мазаева

Это был позор. И уже не просто позор, а ПОЗОР. Или даже так: ПОЗОР-ПОЗОР-ПОЗОР.

В воскресенье утром Маша проснулась, вспомнила все, что произошло в субботу, и засунула голову под подушку. Ей хотелось спрятаться. И никогда-никогда не выходить из своего укрытия. Красные сапоги, вечеринка у Игоря – все это было сущей мелочью по сравнению с тем, что она отчебучила вчера у Шашина. НА ГЛАЗАХ У ВСЕГО КЛАССА.

Как она могла? Как она могла так себя вести? Так ужасно одеться, накраситься, всеми командовать, отплясывать да еще и заигрывать с парнями на глазах у одноклассниц? Она, Маша Капустина, отличница, умная и спокойная девочка, пример для всех? Как она могла при всех ПРЕДЛАГАТЬ СЛАВИКУ ПОЦЕЛОВАТЬСЯ??? Как она могла отплясывать какую-то пошлую мамбу да еще и пытаться всех научить крутить бедрами?

«Почему до сих пор не изобрели аппарата, который мог бы изменить прошлое? – в который раз посетовала Маша. – Ну, или хотя бы стереть память?»

Весь день она не вылезала из своей комнаты. Ей казалось, что стоит показаться на глаза родителям, как они сразу все поймут. Поймут, что она – не их любимая примерная дочь Маша, а неизвестно кто, какая-то другая девица, отчебучившая вчера на вечеринке неизвестно что.

Маша не просто не вылезала из комнаты, но и не вылезала из постели. Она – впервые в жизни! – ничего не делала целый день. Не могла. Просто не могла ни о чем думать, кроме своего позора. А чтобы не думать, у нее был один выход: спать.

Но проспать до понедельника ей все же не удалось: в гости пришла Мишка.

– Что это было вчера? Машка! Отпад! – с ходу, ворвавшись в комнату, заявила та.

– У-у… – взвыла Машка, пряча голову под подушку и натягивая сверху одеяло.

– Что с тобой? Тебе плохо? Ты меня слышишь?

– У-у…

– Так. Посмотри на меня! – странные звуки из-под подушки Мишку несколько напугали, а потому она решительно разгребла постельные принадлежности и вытащила подругу на свет божий. – Что с тобой?

– Это позор. Какой позор… – и Машка решительно попыталась зарыться обратно, но Мишка столь же решительно этому воспрепятствовала:

– Почему позор? У тебя что-нибудь болит?

– Душа у меня болит! Мне стыдно! Я опозорилась перед всем классом!!!

– Почему опозорилась-то? Кончай страдать! Ты, конечно, вчера произвела фурор, но, мне кажется, все было просто расчудесно…

– Ага, все отлично! – Машке надоело бороться с подругой, и она окончательно вылезла из-под одеяла и уселась на кровати, скрестив ноги. – Все просто прекрасно. Я выглядела идиоткой с этой дурацкой мамбой. Сегодня, наверное, все ухохатываются, вспоминая мои выходки. А я понятия не имею, что со мной случилось. Я чувствую себя клиенткой психбольницы. Потому что у меня такое ощущение, что вчера – это была не я, а кто-то другой.

– Как это: кто-то другой? – сначала удивилась Мишка, но потом, подумав, согласилась: – Да, слушай, ты права… Вчера ты настолько была сама на себя не похожа, что все поначалу были просто в шоке.

– А я в шоке до сих пор! Может, мне, не откладывая, пойти в дурку сдаться?

– Подожди, не спеши. Ты же мне сама всегда говоришь, что надо включать логику. Вот и включи ее! Попробуй проанализировать, что произошло.

– А что тут анализировать? Я сошла с ума.

– Хорошо, ты сошла с ума. В какой момент?

– Когда отплясывать стала. Нет, когда вообще решила пойти на эту вечеринку, – Машка задумалась. – А решила я пойти, потому что меня в подъезде подкараулила Якушева. И стала зазывать. Я ей сказала, что не собираюсь. А потом вдруг – щелк! – и я стала одеваться, краситься, надела красные сапоги… Слушай, опять красные сапоги! Все из-за них. Я снова, как и на вечеринке у Игоря, была в красных сапогах. И снова вела себя неадекватно.

– Ни фига себе! Тебя Якушева в подъезде подкараулила? С чего бы это?

– Да, непонятно с чего. Зачем я ей так была нужна на этой вечеринке?

– Ха! – Мишка неожиданно расхохоталась. – А как ты ее вчера сделала. Как бы она ни пыталась позвездеть, но каждый раз заявлялась ты, и все внимание было исключительно на тебя. Якушева тебя убить была готова, как мне кажется. В первый раз ее скинули с пьедестала.

– Конечно, такой клоун – Капустина! – появился… – вздохнула Машка.

– А откуда ты умеешь танцевать мамбу?

– В том-то и дело, что до вчерашнего дня я понятия не имела, что есть такой танец – мамба. Или мамбо?.. Я фламенко танцую!

– Ну ты даешь! – еще раз поразилась Мишка. – А я уж было решила, что чего-то про тебя не знаю, подумала, что ты когда-то тайно латиноамериканскими танцами занималась… Да, в тебя вчера как будто кто-то вселился.

– Бесы. Тогда не в дурку, а к экзорцистам. Это те, которые бесов изгоняют. Жаль, что я в них не верю.

– Машка, а мне кажется, ты зря так убиваешься. На самом деле все было прекрасно. Ведь до твоего прихода на вечеринке действительно было скучновато. А после твоих танцев все как-то сразу завелись, развеселились. Парни стали активно клеить девчонок, девчонки – парней. Даже наш ботаник, Димка Лиминчук, разошелся и зазвал Янку Койвестойнен куда-то в глубины квартиры Шашина. Видела? Вот прикол.

– Ты меня успокаиваешь, да?

– Да. Точнее, нет. Я тебе правду говорю. Мне кажется, ты все преувеличиваешь. Это, в общем-то, и не позор. Так. Немного шокирующе, но в целом в рамках. Ты же ничего не разбила, никого не обидела. Даже не поцеловалась ни с кем, несмотря на предложения.

– Как ты не понимаешь, Мишка! Дело же не в этом! Это ведь… это ведь как будто не я была. Это была какая-то… стерва, вот! Какая-то пошлая, глупая, агрессивная… – Маша старательно подбирала слова, – фамильярная, несдержанная – разнузданная! – деваха. А я – не такая! Я совсем не такая. И не хочу такой быть. Понимаешь, раньше я была уверена в себе, я знала, кто я. А теперь я совсем сбита с толку. Я теперь сама себя боюсь. И больше всего хочу знать, что это было. Как это вдруг я стала не самой собой, а кем-то другим? Пока единственное, что мне приходит на ум, так это – красные сапоги. Но ведь не могут же они так мистически влиять на меня?

– А может, все прозаичнее? Может, ты просто напилась?

– Я не пила вчера вообще! Ты что! Ты же видела!

– Да, я видела, что ты не пила. А в великие и ужасные красные сапоги я тоже как-то не особо верю.

– Да я, если честно, тоже не верю. Но так хоть какая-то зацепка есть. Хороший выход: не надевать красные сапоги, и этого кошмара больше не повторится. А если дело не в них, тогда… тогда ведь этот ужас может повториться. А я этого так боюсь…