Его награда - Шарлотта Лэм

За эти четыре года подобные сцены не раз являлись ей во сне – и она просыпалась в поту, с отчаянно бьющимся сердцем, всем телом и душой желая его прикосновений. Но Пиппа старалась забыть эти сны, запрещала себе думать о них, и со временем они стали посещать ее все реже – хотя и не прекратились совсем. И вот все повторилось снова – только на этот раз не во сне, а наяву она лежала в его объятиях, желая только одного – покориться, отдаться ему без остатка.

Рэндал оторвался от се губ и взглянул в лицо. Пиппа дрожала всем телом, не смея открыть глаза – слишком хорошо знала, что Рэндал прочтет в ее взгляде. Слабость. Покорность. Всепоглощающее желание.

– А теперь скажи, что любишь его! – хрипло потребовал он.

Пиппа заставила себя открыть глаза. Зрачки ее расширились от страсти.

– Я выхожу за него замуж!

– Это безумие. Ты не принесешь счастья ни ему, ни себе. Он скоро поймет, что ты его не любишь, и возненавидит тебя. Он почувствует себя одураченным, загнанным в капкан, и ваша жизнь станет адом.

– Как ты можешь так говорить? Ты совсем не знаешь нас обоих!

– Зато знаю, что такое неудачный брак, – сухо ответил он, и она невольно поморщилась.

– Если тебе не повезло, это не значит, что и с нами будет то же. Мы с Томом совсем другие люди. Он добрый, нежный, заботливый, и я ни за что его не обижу. И, разумеется, не стану изменять! Я не из таких женщин!

– Даже со мной? – прошептал он, касаясь губами нежной мочки ее уха.

– Не льсти себе! – сердито прошипела Пиппа. – Воображаешь, стоит тебе щелкнуть пальцами – и любая женщина ляжет к твоим ногам? Со мной это не пройдет!

– Уже прошло, – прошептал он. – Всего минуту назад я держал тебя в объятиях – и ты не сопротивлялась. Я мог бы раздеть тебя и овладеть тобою прямо сейчас, не отрицай. Это я остановился, а не ты.

– Неправда!

Но, увы, она слишком хорошо знала, что это правда. Она попыталась его оттолкнуть – но слишком слабо, да и то всего один раз. А затем – забылась в горячке страсти, поддалась его чарам и с неизведанной прежде силой ответила на его поцелуй.

С Томом она никогда не испытывала ничего подобного. Уважала его, восхищалась им, пожалуй, даже любила – как друга; но никогда он не пробуждал в ней такого желания. И, если быть честной с собой, приходится признать: никогда не пробудит. Но Рэндалу она, разумеется, этого не скажет! Кто он такой, чтобы пытать ее вопросами об отношении к человеку, за которого она собирается замуж?

Рэндал улыбнулся – и от его улыбки все поплыло у нее перед глазами.

– Это правда, Пиппа. Когда я оторвался от твоих губ, ты осталась лежать с закрытыми глазами. Интересно, чего ты ждала – еще одного поцелуя?

– Я так испугалась, что шевельнуться не могла!

– Чего же ты боялась? – недоверчиво прищурился он.

– Тебя! Того, что ты еще вздумаешь со мной сделать!

Губы его гневно сжались.

– Лгунья! Ты вовсе не боялась! Тебе это нравилось!

– Это было отвратительно! – гневно воскликнула она, не думая, что говорит, и вскочила, одержимая одной мыслью – бежать, как можно скорее бежать прочь из отеля.

Но Рэндал обхватил ее руками и силой посадил обратно на кушетку.

– Сейчас проверим! – проговорил он, и губы его снова слились с ее губами, даря сладостное и опасное наслаждение.

За мгновение до того, как страсть взяла верх над разумом, Пиппе удалось отнять губы.

– Ты делаешь мне больно! – вскрикнула она и, схватив его за волосы, дернула изо всех сил. – Прекрати!

Он поднял голову, скорчив недовольную гримасу.

– Это ты делаешь мне больно! Оставь в покое мои волосы!

– Так тебе и надо! – прошипела она, неохотно отпуская его.

Несколько мгновений они, тяжело дыша, молча смотрели друг на друга.

– Мне пора, – дрожащим голосом сказала, наконец, Пиппа. – Хватит, Рэндал. Отпусти меня.

Он склонился и коснулся ее губ легким, нежным поцелуем.

– Хорошо. Я отвезу тебя домой.

– Не нужно, я поеду на метро. – Одна мысль о том, чтобы еще полчаса находиться с ним рядом, повергла ее в ужас. Надо избавиться от него как можно скорее – иначе она не выдержит.

– Я тебя отвезу, – настаивал он. – Мне любопытно. Хочу посмотреть, где ты живешь. Надеюсь, теперь у тебя квартира получше, чем четыре года назад? В то время ты жила в какой-то трущобе. По-прежнему снимаешь комнату?

– Нет, у меня свой коттедж, – с гордостью ответила она, но вдруг испугалась, что Рэндалу ее домик покажется слишком простеньким.

Он поднял брови:

– Снимаешь?

Пиппа вздернула подбородок:

– Нет, он мой. Купила в рассрочку.

– Вот как? Должно быть, тебе хорошо платят!

– Да, теперь я зарабатываю гораздо больше. К тому же компания помогает мне оплачивать взносы: это политика нашей фирмы – помогать служащим в покупке жилья.

– Чтобы крепче привязать к себе? – цинично предположил он. – Что же будет, если ты решишь уволиться?

– Тогда, разумеется, мне придется платить взносы из своего кармана. С какой стати мне помогать, если я больше на них не работаю?

– А где вы будете жить после свадьбы?

– Там же, в коттедже. У Тома квартира, но там совсем не так хорошо, как у меня.

Он резко встал.

– Ладно, пошли. Не хочешь фруктов? А то можешь взять с собой.

Она покачала головой.

– Нет, спасибо. Я сыта.

Они вышли из номера и спустились на подземную автостоянку. Машину Рэндала – ярко-красную, с изящными обтекаемыми формами – Пиппа узнала сразу. Когда они виделись в последний раз, на бампере машины было немало вмятин и царапин, теперь от них не осталось и следа.

– Выглядит как новенькая, – заметила она. – Надеюсь, тебе не пришлось слишком дорого платить за ремонт?

– Не беспокойся, я могу себе это позволить. – Он открыл дверцу, помог ей сесть, а сам занял место за рулем.

Обратный путь длился почти час: в это время на улицах Лондона оживленное движение, и они несколько раз попадали в пробки. Рэндал молчал; Пиппа тоже не осмеливалась завести разговор, хотя остро ощущала присутствие мужчины. Салон был довольно тесным; она забилась в угол, подальше от Рэндала, и прикрыла глаза, чтобы избежать искушения лишний раз взглянуть на его стройные ноги, сильные руки на руле, чеканный профиль и проницательные серые глаза.

Наконец они выехали из города и покатили по проселочным дорогам восточного Эссекса. Свежий ветер ворвался в открытое окно, охладил разгоряченное лицо Пиппы, растрепал ее каштановые волосы. Перед ней расстилались зеленые поля, огороженные плетнями; кое-где виднелись островки рощиц, села со шпилями старинных церквей и потемневшими от старости вывесками трактиров.