Праздник жизни - Лора Шелтон

– А когда нам удастся убедить всех вокруг, что мы влюблены друг в друга, нам останется ждать, когда этот безумец нанесет следующий удар?

– А вы можете придумать что-то получше?

– Да нет. – Она заправила выбившиеся пряди за ухо, обдумывая, к чему приведет этот план. – Нет, Барт, ничего не выйдет. Никто не поверит, что вы приехали сюда отдохнуть и влюбились в беременную женщину.

– Вообще-то нам лучше говорить, что я ваш старый друг. Приехал навестить, и старая любовь вспыхнула вновь.

Она покачала головой.

– Кто клюнет на это?

– А почему нет? Если я за что-то берусь, я все делаю хорошо.

– Я тоже, но сейчас не в этом дело. – Она обошла его и двинулась к двери. – Я хочу принять душ и одеться.

Он улыбнулся.

– Наденьте что-нибудь очень соблазнительное. Вы должны сразить меня наповал.

– Соблазнительное? – Она раскинула руки и выставила напоказ свой большой живот, обтянутый халатом. – Нужно чудо, чтоб мужчина этого не заметил.

Он пробормотал что-то себе под нос. Ей показалось, что он сказал:

– Сам удивляюсь.

Нет, она явно ослышалась.

Миган открыла верхний ящичек старинного комода и достала ювелирный ларчик, который обычно брала с собой в поездки. Особой слабостью к драгоценностям она не отличалась, но у нее были кое-какие вещички, которые она любила. Сегодня в самый раз надеть золотой браслет, который ей подарила перед смертью бабушка. Он олицетворял для нее старый добрый мир, который вдруг сейчас стал распадаться.

Она открыла ларчик. Серебро, часики в яшме и золотые сережки тут, а браслета нет.

Странно, она могла поклясться, что клала его сюда перед отъездом.

Миган продела в мочки ушей сережки и закрепила замочек сзади, даже не глядясь в зеркало. Ну, кажется, готова…

Она взялась за перила и пошла вниз по ступеням: это ее большой выход в роли беременной роковой женщины. Она привезла с собой в основном просторные брюки и безразмерные рубашки, но, к счастью, прихватила и приличную костюмную пару: голубой свободного покроя сарафан с мелкой плиссировкой и белую блузку под него. Ее-то она и решила надеть по случаю торжественного выхода.

Соблазнительной ее вряд ли можно назвать, но в голубом она всегда выглядела выигрышно. Миган воспользовалась косметикой и сделала стильную прическу. Одевайтесь красиво, и вас не убьют. Как ни странно, с Бартом она чувствовала себя в большей безопасности.

Еще несколько дней назад он был для нее мрачной и непонятной личностью, человеком, который ел ее глазами, зная, что она одна в доме. Теперь он переселился к ней.

– Ты готов?

Барт обернулся и присвистнул.

– Мы же договорились не играть комедию дома.

– Какая тут комедия. Ты выглядишь фантастически.

– Я выгляжу как глубоко беременная женщина.

– Тебя замучат комплиментами. Неужели Джон не говорил тебе, что ты красавица?

– Джон не из тех, кто говорит комплименты.

– В таком случае поделом ему, что он потерял тебя. А теперь пойдем потрясать свет.

– Для ланча рановато.

– Я подумал, что нам стоит начать с универсама. Там больше шансов наткнуться на знакомых. Аптеки тоже не нужно отбрасывать. И уж конечно кафетерии, книжные лавки…

– Я все еще не слишком хорошо себе представляю, что должна делать.

– Ничего. Будь собой, женщиной, приехавшей в Ориндж-Бич на Рождество, а заодно и родить ребенка. Кто в округе может знать, что ты вынашиваешь ребенка Джеки?

– Лично я считала, что никто. У Джеки здесь уже никого не осталось, так что кому знать о суррогатной мамаше? Да и она сама не распространялась об этом каждому встречному-поперечному. Если и знали, то один-два близких знакомых. Сам понимаешь, как к этому пока что относятся. Она не хотела, чтобы что-нибудь омрачало ее материнство в будущем.

– Я тоже это слышал.

– Однако ты знаешь о ребенке. – Миган положила руку на валик дивана и посмотрела ему в глаза. – Как ты умудрился узнать?

– Расспрашивал ее ближайших друзей. Соседку.

– Я теперь никогда не смогу жить с чувством безопасности. Вот тебе и частная жизнь.

– Это не самое худшее.

– Может, и так, но только с твоей точки зрения.

– Так ты хочешь, чтоб местные жители считали, что это твой ребенок?

– Ни в коем случае. Я всем твержу, что я донор. Я и в Новом Орлеане так говорила. Только Джон все знает. Я имела слабость посоветоваться с ним, когда Джеки сделала мне это предложение.

– Отлично. Пусть так все и будет. Этого достаточно.

Они пошли к выходу, и он взял ее под руку.

– Пожалуй, лучше ехать на твоей машине. Если хочешь, я поведу, хотя это не обязательно. Я не из тех мужчин, которым не по себе, когда машину ведет женщина.

– Веди, конечно. Я еле умещаюсь за рулем.

– А ты мне говори, куда ехать.

С одной стороны, Миган и хотела бы довольствоваться ролью гида, но в глубине души ей было приятно находиться рядом с мужчиной, даже зная, что тот играет во влюбленного. Надо признаться, он делает это лучше Джона.

Да и мужчина он хоть куда. Этого отрицать нельзя. И чертовски сексапильный.

Джон Гардисон сидел за столом, вертя в пальцах ручку и раздумывая о том, что здесь не хватает Миган. А работы по горло. Ситуация действительно идиотская. Компетентный профессионал решает стать матерью-донором по просьбе школьной подруги.

Он с самого начала понимал, что это ошибка, и пытался отговорить ее. Но, как обычно, она его не послушалась. И вот результат: дивное тело превратилось в бесформенную глыбу.

Она разорвала с ним, потому что еще не созрела для верности и семейной жизни. Но если вынашивать в себе чужого ребенка не есть высшее проявление верности, то что это такое? Но больше его беспокоило другое. Вдруг Миган захочет сохранить ребенка и не отдаст его приемным родителям.

Он всегда считал, что рано или поздно судьба сведет их вместе, но чужой ребенок никак не входил в его планы. Если Миган решит оставить себе ребенка, ни о каком союзе с ней не может быть и речи. А сидеть и ждать у моря погоды не в его привычках.

– Вам звонок из Лондона. «Буровые установки и геологоразведка Бойнтона». Вас спрашивает мистер Кулечи. Соединить?

Голос секретарши вывел Джона из задумчивости.

– Соединяй.

Но полностью выкинуть мысли о ребенке ему все-таки не удалось.

Барт катил тележку вдоль мясного отдела. К кухне у него особой тяги не было, но готовить в «Пеликаньем насесте» ему нравилось. Он остановился у стеллажа и взял завернутый в целлофан пакет.