Чудесный дар - Кэрол Финч

Берни Брайнт вышел из амбара посмотреть, как Нэш обучает коня разным аллюрам.

– Ну и какие успехи у Кривоногого?

Нэш освободил ногу из стремени, похлопал коня по шее и повел его к изгороди.

– Потихоньку, но успешно. Хэл хочет, чтобы он дебютировал во время следующего родео. Мне нужно быть совершенно уверенным, что Кривоногий готов.

– Он все еще допускает грубые ошибки, так ведь?

– Да, – кивнул головой Нэш и провел рукой по мускулистому боку лошади. – Он только начинает привыкать правильно отступать назад, чтобы держать веревку, накинутую на рога быка, туго натянутой.

– Ну что ж, у тебя еще есть пара недель на тренировки, – заметил Берни. – Насколько я тебя знаю, ты заставишь Кривоногого дебютировать так, будто он профессионал.

– Мне нужно попробовать его ночью, – ответил Нэш, – в свете прожекторов, чтобы он привык к ослепительному блеску огней. Мне не хочется, чтобы он во время выступления остался в загоне, поджав хвост, и искал, где бы спрятаться от яркого света.

– Я помогу тебе, – предложил Берни. – Когда будут сверкать огни и греметь музыка, Кривоногий справится с испугом. – Берни посмотрел в сторону дома. – Леви хочет поговорить с тобой, когда ты освободишься.

Нэш всегда бросал любые дела, если Леви звал его.

– Ты не мог бы расседлать Кривоногого?

– Конечно, Весельчак.

– Перестань называть меня так, – проворчал Нэш.

– Хорошо, босс, – согласился Берни. Он посмотрел на Нэша долгим взглядом, когда они спрыгнули с перекладины по разные стороны изгороди, направляясь один к дому, другой к лошади. – Твое скверное настроение никак не связано с этой сногсшибательной блондинкой, которая была здесь недавно?

Вместо ответа Нэш недовольно фыркнул.

– Я понимаю, что это означает «да», – ухмыльнулся Берни. – И хотя мне уже далеко за сорок, а за плечами – два неудачных брака, уверяю тебя, что эта докторша может взбудоражить мое глубоко запрятанное мужское воображение.

– Лучше хорошенько запри его, Берни, – проворчал Нэш, не оглядываясь.

– Считай, что я это уже сделал, босс. Но ты же знаешь меня, я всегда любил жаловаться.

– Да, – отрывисто бросил Нэш через плечо. – Насколько я помню, именно это было для тебя самым привлекательным в родео.

– Хорошо, теперь я вижу, что почти все в жизни требует обоснования. Я всегда был человеком чести. И это не моя вина, что общительность стоила мне двух жен, – прокричал Берни вслед Нэшу. – Это все из-за проклятого родео. Оно проникает в твою кровь, и ты больше не в состоянии сидеть дома. Может, именно поэтому ты стал с годами таким угрюмым. Хэл и чоктоу Джим до сих пор путешествуют вместе с родео, а ты только занимаешься домашними делами. Если бы ты высвободился из этого плена и заплатил за выступление…

– Когда же ты, черт побери, научишься вовремя затыкаться? – Нэш повернулся лицом к Берни, остановившись на полдороге между амбаром и домом. – Мы уже испробовали все виды терапии, но доктора только пишут отчеты, которые ничего не меняют. Я не нуждаюсь в самозваном психологе ковбоев, проверяющем наличие вируса родео в моей крови. – Нэш широко взмахнул руками и пристально посмотрел на Берни. – Просто расседлай лошадь, протри ее и хорошенько накорми.

– Слушаюсь, босс, – хихикнул Берни, совсем не испугавшись вспышки гнева Нэша. – Хорошо, что за последние пять лет моя кожа стала почти такой же толстой, как у слона. Это помогает не выставлять напоказ все твои чувства и переживания. Но если ты будешь и дальше вести себя в том же духе, наверное, я уйду от тебя.

– Салун «Паршивая собака» ждет тебя с нетерпением, – огрызнулся Нэш.

– Вот именно туда тебе бы стоило периодически заглядывать. Небольшое развлечение никогда не повредит, а женское общество…

Нэш тихонько выругался, не дослушав слов Берни. Ковбой неторопливо шел к дому, его шпоры позвякивали. Сегодня выдался во всех отношениях мерзкий день. После двух бурных стычек с сотрудниками физиотерапевтического отделения больницы Нэш готов был откусить голову любому, кто, к своему несчастью, окажется у него на пути.

Нэш остановился на веранде и постарался взять себя в руки. Леви не должен быть сейчас – и никогда – козлом отпущения. Леви – единственный человек на планете – и всегда останется единственным, – к которому Нэш относился по-особому. Нэш обязан относиться к Леви со всей вежливостью и пониманием, на которые он только способен.

С этой мыслью Нэш вошел в дом, стараясь изобразить на лице довольную улыбку.

* * *

– Как стейк? – спросил Нэш вместо приветствия.

– Превосходно приготовлен, – ответил Леви, оторвав взгляд от тарелки. – Именно так, как я люблю, – средней зажаристости.

– Хорошо. – Неторопливым шагом Нэш прошел через комнату и плюхнулся на стул. – Если когда-нибудь стейк тебе не понравится, дай мне знать. И я сделаю так, что он будет вкусным.

– Ты всегда делаешь так, чтобы все было хорошо, Весельчак, – усмехнулся Леви, глядя на своего изможденного приятеля.

– Мы сейчас не участвуем в турне родео, – произнес Нэш и многозначительно посмотрел на Леви. – Поэтому зови меня просто Нэш.

– Нам нужно поговорить. – Леви отодвинул тарелку и подъехал на своем кресле к Нэшу так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Это о Кристе.

– О ком? – переспросил Нэш, будто не понимая, кого имеет в виду Доггер.

– Ты же знаешь, о новой начальнице отделения окружной больницы. Ты был с ней слишком груб, не правда ли?

– Ничуть, – упрямо выставил подбородок Нэш. – У меня была веская причина так поступить. Мы истратили кучу денег на оборудование и терапевтические сеансы. Я с нетерпением жду результатов. Но кажется, никаких существенных изменений нет, что я и высказал на чистом английском языке Уильме Эллиот и новой начальнице отделения.