Порочная любовь - Барбара Пирс

Пэйшенс почувствовала, как лицо ее вспыхнуло от столь откровенного признания и что-то екнуло в груди от радости. Лорд Рэмскар наблюдал за ней! А она об этом и не подозревала. Обычно чутье у нее работало безукоризненно.

– Если вы беспокоились, что я расскажу о… вашей неприязни к огню лорду Паунингу и его гостям…

Она умолкла под его пристальным взглядом.

– Слухи меня не волнуют. Вы привлекли мое внимание тем, что хорошо знаете свое дело. Вы хороши собой и остроумны. У вас изящные движения и изысканная речь. Если бы нам довелось встретиться при других обстоятельствах, вы могли бы сойти за родственницу лорда и леди Паунинг.

Этот человек слишком многое увидел!

– Я обладаю даром подражания, – сказала она. – Матушка была бы рада, кабы услышала, как вы меня хвалите.

Он прищурился, когда она специально стала коверкать язык, желая приуменьшить свои способности.

– Ваши навыки уже сослужили вам хорошую службу, теперь я хочу, чтобы они послужили и мне.

Лорд Рэмскар давал ей шанс покончить с бродяжьей жизнью, больше не искать села и ярмарки, где можно было бы продемонстрировать свое умение. У нее будет крыша над головой, чистая одежда и еда каждый день. Все, что от нее требовалось, это присмотреть за его нелюдимой младшей сестрой. Предложение было царским. Здесь явно следовало ожидать подвоха.

Если я соглашусь на это место, мне придется бросить труппу.

Пэйшенс взволнованно покусывала нижнюю губу.

– Может, лучше будет пригласить кого-нибудь из подруг сестры поехать с вами?

– У моей сестры нет подруг, мисс Винлоу! – отрезал граф. Он встал с кресла и принялся мерить комнату шагами. – Мне совсем не по душе посвящать кого-то в семейные дела, однако сейчас я намерен сделать исключение. Вам придется проводить большую часть времени с Мередит, и я думаю, что вы должны узнать кое-какие подробности из жизни моей сестры.

На его лице было написано, как неприятно ему об этом говорить. С одной стороны, Пэйшенс было любопытно узнать, что случилось с его сестрой, но в то же время она ему сочувствовала.

– Милорд, вы не обязаны мне ничего рассказывать.

– Я так не думаю.

Он остановился и яростно вцепился в спинку ее кресла. Ей показалось, что в комнате внезапно стало душно. Пэйшенс старалась держать себя в руках, но пристальный взгляд и непосредственная близость графа ее взволновали. Лорд Рэмскар наклонился к ней и прошептал:

– Я доверяю вам наши семейные тайны, мисс Винлоу. Постарайтесь, чтобы я об этом не пожалел.

Пэйшенс явственно услышала в его голосе угрозу. Заерзав в кресле, она недоуменно приподняла правую бровь.

– Милорд, вы пытаетесь меня запугать?

– Да, – сказал он и щелкнул зубами, словно хищник. – У меня получается?

Она рассмеялась в ответ. Без сомнения, граф, без лишнего шума, но безжалостно расправлялся с теми, кто осмеливался идти против него.

– Еще бы! Продолжайте.

Рэмскар смотрел на Пэйшенс сверху вниз, понимая, что напугать ее и заставить подчиняться будет не так-то просто. Она была удивительно самостоятельна для девушки ее возраста.

– Сколько вам лет?

Поперхнувшись, как ему показалось, от смеха над его крайне нетактичным вопросом, она парировала:

– А сколько вам, милорд?

Он одобрительно кивнул. Как он и предполагал, запугать ее непросто. Она великолепно держалась, а ее манера поведения объединяла в себе любопытство и дерзость.

– Двадцать шесть, а вам?

– Восемнадцать. Возраст важен для предлагаемой вами должности?

– Нет.

Боже, это своенравное маленькое создание еще и колючки выставляет! Но Рэм не мог не восхищаться ее твердостью и прямолинейностью, что было довольно необычно для женщины. Однако он был уверен, что из-за своего острого языка она не раз попадала в передряги.

– В отличие от моей сестры, вам можно дать лет на десять больше, чем есть на самом деле.

От подобного бестактного замечания она напряглась.

– Неужели?

На губах Рэма играла саркастическая усмешка. Он не хотел ее обидеть, но результат получился удовлетворительный. Значит, маленькая актриса не так уж и хладнокровна. Была бы у него возможность, он с удовольствием продолжал бы ее провоцировать, чтобы посмотреть, как долго она продержится, прежде чем взорваться.

Однако увезти Мередит в Лондон было для него сейчас важнее.

– Если мои слова задели ваше самолюбие, скажу, что на самом деле вы выглядите моложе. Мое замечание касалось исключительно вашего поведения, но никак не красоты. Мередит слишком долго пряталась в стенах Свенкотта. И хотя она старше вас, вы поймете, что она очень ранима.

– Теперь понятно, – сказала Пэйшенс и с заметным облегчением откинулась в кресле.

– Неужели?

Он не спеша обошел ее кресло и, приблизившись к каминной полке, рассеянно погладил фарфоровую фигурку ястреба.

– Одиннадцать лет назад отец обвинил мою мать в измене. Конечно же, она все отрицала. В ярости отец решил бросить вызов человеку, который, как он полагал, был ее любовником.

– А это правда?

Мисс Винлоу нервно облизнула пересохшие губы. Рэмскар прищурился, глядя, как она проводит кончиком языка по верхней губе.

– Я имею в виду, ваша мать действительно завела любовника?

Он и сам время от времени задумывался над этим.

– Мне кажется, это все пустые домыслы. Мать была очень предана отцу.

Хотя его отец был сложным, замкнутым человеком, подверженным приступам ревности. Рэму тогда было пятнадцать, и он часто вспоминал их ссоры за закрытыми дверями. Если даже мать и нарушила брачный обет, Рэм был уверен, что это отец ее довел.

– Во время дуэли отец был смертельно ранен. В наш дом и Лондоне его привезли уже мертвым, – ровным голос произнес Рэм. С тех пор как окровавленное тело отца внесли в прихожую, прошло одиннадцать лет, и боль утраты со временем уже успела притупиться.

Мисс Винлоу сочувственно сжала его руку.

– Для всех вас это, несомненно, стало ужасным испытанием.

Он удивился, заметив слезы в ее глазах. Было ли ее сочувствие искренним? Женщины, которые встречались на его пути, и слезинки бы не проронили при известии о смерти незнакомого человека. Они выражали вежливые соболезнования, когда узнавали, что родители Рэма скончались. В основном их интересовали только титул Рэма и земли, ему принадлежавшие, а не трагические причины, по которым он унаследовал состояние в пятнадцатилетнем возрасте. Поэтому, памятуя о том, что имеет дело с первоклассной актрисой, он посмотрел на скорбное лицо Пэйшенс и мягко высвободил руку.