Воспитание чувств - Сьюзен Фокс

Трейси замерла и посмотрела на него через стол. Глаза ее сверкнули — видимо, слова Тая задели ее гордость.

— Я не доделала работу.

Тай постарался скрыть удивление. Он никак не ожидал возражений в ответ на приказание.

— Кто-нибудь другой доделает.

Она покачала головой.

— Ты дал это задание мне. До конца дня я доделаю. Завтра постараюсь работать посноровистей. — Голос у Трейси срывался.

— Если переусердствуешь сегодня, то на завтра сил не останется.

— Останется.

Она произнесла это с такой поспешностью, словно и сама не верила в сказанное, но была полна решимости доказать обратное.

Придется держаться с ней потверже.

— Я настаиваю, чтобы ты отдохнула вторую половину дня. Считай это приказом.

Трейси была явно огорчена, и Тай почувствовал себя совсем неловко.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты говорил, будто я ленива или отлыниваю от работы, потому что слишком избалована своей беспечной, бесцельной жизнью и не способна даже выгрести чуточку навоза.

— Мне бы такое и в голову не пришло, — спокойным тоном возразил Тай.

Трейси кивнула, но, похоже, не очень-то поверила его словам.

— Еще как бы пришло. Ты и так считаешь, что я лживая любительница поразвлечься, каких пруд пруди, кого нельзя и близко подпускать к спиртному или чужой собственности. Отсюда прямой, четкий и ясный вывод: я ленива и ни на что не гожусь.

Она уронила руку на колено, взяла салфетку и положила ее на стол. Все ее движения были порывисты и неловки. Потом она попыталась подняться на ноги, но потеряла равновесие.

Тай вскочил и поспешно обогнул стол, когда Трейси начала падать. Она протянула руку, чтобы ухватиться за край стола, но попала по тарелке и сбросила ее на пол. Тай успел помочь Трейси удержаться на ногах.

В кухню торопливо вошла Мария.

— Что случилось?

Трейси уперлась руками в грудь Тая, пытаясь высвободиться, но он снова усадил ее на стул.

— Позвони доктору и узнай, не сможет ли он приехать сейчас. Если нет, пусть позвонит в пункт неотложной помощи и предупредит, что мы едем, — распорядился Тай.

— Нет, мне не нужен доктор. И неотложная пом…

— Еще как нужен! — прорычал он, и его лицо вдруг оказалось так близко, что Трейси чувствовала его дыхание и никак не могла сосредоточить взгляд. — Ты больна. И кожа пылает, будто у тебя жар.

Она покачала головой.

— Я просто… устала. Я плохо спала, вот и все. Мне скоро станет лучше.

— До чего ж ты упряма! Тебе придется пойти к врачу. Сама не пойдешь — я отнесу тебя на руках.

Трейси энергичнее замотала головой, но комната пошла кругом, и ее замутило. Но она все продолжала сопротивляться:

— Нет, ты не сделаешь этого, не имеешь права.

В ответ Тай поднял Трейси со стула и зашагал к двери, не обращая внимания на ее протесты.

— Обычно мне по душе упрямство, — объяснял ей Тай, усаживая Трейси в свой «субурбан» четыре часа спустя. — Но только не тогда, когда мои работники подвергаются риску.

Он захлопнул дверцу и прошел к своему месту в машине.

Вторую половину дня они провели в малюсеньком помещении пункта неотложной помощи, дожидаясь доктора. Трейси ответила на его расспросы, позволила себя обследовать и взять кровь на анализ. Теперь, когда доктор установил диагноз, Тай мягко отчитывал ее.

Трейси слишком устала, чтобы отвечать. Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. У нее было истощение и легкая форма анемии плюс острое респираторное заболевание, что, на ее взгляд, было ошибочным диагнозом. В больничной аптеке ей выдали по рецепту витамины и антибиотики. Доктор прописал двухдневный постельный режим, а в последующие две недели разрешил работать только по полдня.

— Отвези меня домой. Я отлежусь там, — сказала Трейси. — Или, может, ты все-таки решишь выкинуть из головы мысли о моей работе на ранчо и согласишься на этот раз принять чек?

— Ты полежишь здесь, за тобой присмотрит Мария. — Тай завел мотор. Трейси открыла глаза и возмущенно посмотрела на него. Все должно быть только так, как скажет он. — Ну, разве что ты предпочтешь сама уволиться.

То, как он произнес слово «уволиться», возмутило ее еще больше. И только тогда она заметила искорки в его глазах. Он этого и добивался. Ему хотелось задеть ее за живое, возмутить, разъярить так, чтобы она сама отказалась уволиться.

— Выходит, тебе не прискучило перевоспитывать своевольных богатеньких девиц. Твоему самолюбию, должно быть, доставляет немалое удовлетворение командовать теми, кого ты считаешь ниже себя.

У Тая от удивления взметнулись брови, и он расплылся в улыбке. Это опять была та обаятельная улыбка, которая таким непостижимым образом действовала на Трейси.

— Ворчунья. Болтушка и ворчунья. Тебе пошло на пользу то, что ты вздремнула немного, дожидаясь результатов анализов, ведь правда? Если удастся еще разок вздремнуть до ужина, будет совсем замечательно.

Вспышка негодования отняла у Трейси слишком много энергии. А ее и так было маловато. Трейси отвернулась и закрыла глаза. Она даже и не заметила, как они вернулись на ранчо и как Тай отнес ее в дом, чтобы уложить в постель.