Поверить в счастье - Лавиния Бертрам

Нарисованная им картина не давала повода для оптимизма.

— Я сделаю все, чтобы ребенок остался со мной.

— Все?

— Да! Все.

— Тогда сделай правильный выбор.

— И в чем же он заключается?

— Переезжай с ребенком ко мне.

Злость сбросила ее с дивана. Карина вскочила, едва не опрокинув злосчастный столик.

— Неужели ты так ничего и не понял? Неужели ты всерьез полагаешь, что я соглашусь отправиться с тобой в Нью-Йорк после всего, что произошло? Ты просто самоуверенный наглец! — Она сделала глубокий вздох — возмущение душило ее. Предложить ей жить вместе с ним! Предложить довольствоваться крохами со стола счастливой семейки! Или, может быть, он рассчитывает даже… — Я не буду твоей любовницей. Запомни это!

Мигель тоже поднялся.

— Мне не нужна любовница.

— Вот и отлично. Потому что с меня хватит. Жизнь преподала мне хороший урок, и теперь я знаю, что такое жить с человеком, мало чем отличающимся от самого примитивного дикаря. Если кто-то захочет заняться со мной любовью, пусть сначала наденет мне на палец обручальное кольцо и подпишет брачный договор!

— Так у тебя кто-то есть?! — взревел Мигель. — Если есть — забудь о нем. Потому что этим человеком буду я! И никто другой не прикоснется к матери моего ребенка!

Ему хватило двух шагов, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние. Огонь его желания опалил Карину, и то, что таилось все последние месяцы в глубине подсознания, то, что притворялось умершим, внезапно ожило, напомнило о себе и толкнуло ее к Мигелю. Все произошло так быстро, что Карина даже не успела упрекнуть себя за слабость. Жадные губы Мигеля впились в ее рот, и она откликнулась на это проявление страсти, как откликается на обрушившийся с неба ливень иссушенная зноем земля.

Его руки сомкнулись у нее за спиной, язык прорвался за бессильно раздвинувшиеся губы, а бедра подались вперед. Карина почувствовала силу его желания, и, возможно, именно это убедительное доказательство неукротимой страсти заставило ее опомниться. Карина толкнула Мигеля в грудь и отшатнулась, но при этом сама едва не упала. Мигель успел подхватить ее и усадил на диван.

— Что ты делаешь, черт возьми! Хочешь убить нашего малыша? Ты в порядке?

Она выставила руки, не позволяя ему дотронуться до себя.

— Прекрати. Со мной ничего не случилось. И не волнуйся, с ребенком ничего не случится.

— Как ты можешь так говорить? — Он опустился рядом с ней на колени. — Неужели все женщины настолько глупы, что не понимают, какую ответственность возложила на них природа?

И он еще смеет читать ей нотации! Говорить об ответственности! Что это — лицемерие или поразительная неспособность взглянуть на себя со стороны?

— Никто не просил тебя набрасываться на меня с поцелуями. Или тебе не приходила в голову мысль, что твои ласки могут быть неприятны?

Мигель прямо-таки раздулся от оскорбленной гордости.

— Раньше ты сама их добивалась.

Контраргументов не нашлось, а потому Карина не стала спорить.

— Женатым мужчинам не полагается целовать других женщин, кроме собственных жен, — язвительно сказала она. — Или на тебя это не распространяется?

Мигель пожал плечами.

— Согласен. Но разве тебя это беспокоит?

Беспокоит ли ее это? Конечно! Странно, почему он так безразличен.

— Интересно, это я чего-то не понимаю или ты спятил?

Он состроил гримасу.

— Если кто и спятил, то, конечно, я. Тебя искали по всему городу и не могли найти. Любой бы на моем месте сошел с ума. — Мигель тяжело опустился рядом и, обняв ее за плечи, привлек к себе. — Чего я только не передумал!

Порыв страсти миновал, и теперь от Мигеля исходило ощущение покоя и надежности. Карине захотелось положить голову ему на грудь и забыть обо всем, что произошло в Нью-Йорке. Ах, если бы все было так просто!..

— Не надо, Мигель, — прошептала она, но не сумела придать голосу должной твердости.

В ответ он обнял ее еще крепче.

— Надо. Ты слишком непредсказуема.

Карина бессильно вздохнула.

— Уверяю тебя, я вполне предсказуема, если только ты не будешь меня лапать.

— Этого я обещать не могу.

— Бедняжка Рафаэлла. Вряд ли она будет в восторге, узнав, что муж готов изменить ей уже в первые месяцы после свадьбы.

— За Рафаэллу не беспокойся, — сдержанно ответил Мигель. — Ее муж — человек чести.

— Это ты-то? Не смеши меня. — Карина презрительно усмехнулась. — Тот, у кого есть хотя бы остатки чести, не женился бы на одной женщине, оставив беременной другую.

Он вдруг повернулся и посмотрел ей в глаза.

— Так ты полагаешь, что я женился на Рафаэлле? И считаешь меня бесчестным человеком?

— Уж не собираешься ли ты попытаться убедить меня в обратном? И полагаешь, что я поверю, будто ты не женился на своей Рафаэлле?

— Я не намерен убеждать тебя в очевидном.

Карина закрыла глаза, все еще не веря в то, что услышала, но чувствуя — Мигель не лжет.

— Мне очень жаль, но Рафаэлла сама назвала тебя своим мужем. Или она тоже выдавала желаемое за действительное? Если так, то…

Мигель не дал ей договорить.

— Рафаэлла сказала тебе, что мы поженились?

Карина напрягла память, припоминая детали разговора.

— Да. Она спросила, не хочу ли оставить сообщение и… да, добавила, что передаст его мужу.

— Но с чего ты решила, что муж это я? — Вместо того, чтобы разозлиться или смутиться, Мигель вдруг усмехнулся. — Разве она назвалась сеньорой Гомес?

— Нет, но за кого еще она могла выйти замуж? И почему оказалась в твоем нью-йоркском офисе?

— Рафаэлла вышла замуж за моего знакомого, Криса Рэндольфа. А в Нью-Йорк они приехали потому, что совершали свадебное путешествие. В тот день, когда ты позвонила, я отлучался по делам, а секретарша заболела, вот я и попросил Рафаэллу побыть в офисе. Если бы ты не бросила трубку, то узнала бы обо всем уже тогда.

Пораженная новостью, Карина не нашлась, что ответить. Мысли путались. Как же так? Почему?

— Рафаэлла просила тебя сказать, где ты находишься. Как можно быть такой безответственной! Неужели ты не понимала, что я беспокоюсь?

— Мне не хотелось откровенничать с твоей супругой.

— Повторяю еще раз, она мне не супруга.

— Докажи это.

Застигнутый врасплох неожиданным требованием, Мигель ослабил объятия, и Карина тут же отодвинулась к краю дивана.

— Ты можешь утверждать, что угодно, но я больше не верю словам. Предъяви доказательства того, что ты действительно не женат на Рафаэлле Саморано.