Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт - Галина Куликова

За все это время Люба не произнесла ни слова. Ей было трудно дышать, а не то что говорить. Кроме того, слов и не было. Ни одного растреклятого слова, ничего.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь устраивать скандал. – Жена Алекса сделала первую сладкую затяжку и сложила губы бутоном, чтобы выдохнуть дым.

Дым полетел прямо на Федора, и тот протестующе замахал руками. И тут же крикнул официантке, проходившей мимо:

– Нам еще кофе! Крепкого и сладкого.

– Надеюсь, вы не держите камень за пазухой? – спросила Надежда Любу, но Федор принял это на свой счет и простодушно ответил:

– Нет, у меня за пазухой ничего нет, только живот.

Люба облизала губы и обрела наконец дар речи. Хотя ей казалось, что говорит вовсе не она, а кто-то, кто сидит у нее внутри и подсказывает слова.

– Алекс сказал, что вы поссорились и он собирается подавать на развод.

В конце концов ситуация изменилась кардинально в тот момент, когда Алекс вышел из дома с чемоданом. И она, Люба, теперь вполне имеет право на любовь!

– А что еще он сказал?

– Что к вам приезжает сестра из Астрахани, чтобы… Чтобы вы не оставались одна.

Надежда откинула голову назад и рассмеялась грудным смехом. У нее были на зависть ровные зубы, здоровые и крепкие. Она вся была здоровая и крепкая, и сердце Любы заныло. Неужели Алекс лгал?

– Мы действительно поссорились. И мы действительно будем разводиться, – сообщила Надежда, играя сигаретой.

– А зачем же вы тогда своего мужа сегодня выследили? – с обидой спросил Федор, стараясь сидеть ровно. – Решили Любе настроение испортить?!

– Нет, ну что вы, – с первой ноткой раздражения ответила Надежда. – Ваша Люба тут ни при чем.

– Как это – ни при чем?

– А зачем же тогда вы пришли? – Люба изо всех сил старалась быть храброй, но на самом деле чувствовала себя уязвимой и жалкой.

Происходящее казалось ей нереальным. Вокруг все оставалось по-прежнему: уставшие официантки ходили между столиками, народ, набившийся в кафе, гомонил, смеялся и курил, и вентиляция гудела, жадно всасывая дым. Едва протрезвевший Федор таращил глаза, пытаясь выглядеть важным.

– Люба, вы такая же жертва, как и я, – сказала Надежда, положив сигарету на край пепельницы. Без долгих объяснений она полезла в сумочку, достала оттуда толстенький конверт и эффектно бросила на стол. – Конечно, если у вас нет гордости, вы просто порадуетесь, что Алекс выбрал именно вас в качестве, так сказать, нового порта приписки. Но вы у него не одна.

– Как это – не одна? – тут же взъерошился Федор. На лице его нарисовалось детское изумление. – Намекаете на то, что у него еще кто-то есть?!

Люба хотела сказать, что это просто глупая ложь. С трудом оторвав глаза от конверта, она даже спрятала руки за спину, чтобы не соблазниться и не схватить его.

– Здесь фотографии, – сообщила Надежда деловым тоном. – Его вторую любовницу зовут Тамара. Я ей уже позвонила. Она вот-вот должна при-ехать. Как только Алекс выскочил из дома с чемоданом, я сразу поняла, что он отправится либо к ней, либо к вам. Вы победили! Но Тамара тоже должна узнать правду. Жаль, Алекса сейчас здесь нет, он бы оценил мизансцену.

В этот миг открылась входная дверь, и в кафе с озабоченным видом вошла молодая женщина. Она сразу же засекла Надежду, потом посмотрела на Любу и обожгла ее взглядом. В этом взгляде было так много всего! Но главной составляющей, безусловно, была ревность, темная, как ее глаза.

– Тамара на шесть лет моложе вас. Но это не главное. – Надежда продолжала говорить, словно голос за кадром, который комментирует происходящее на экране. – Главное, что у них с Алексом есть годовалый сын.

– Этого не может быть! – снова вмешался Федор и с чувством стукнул кулаком по столу. Все ложечки, лежавшие на блюдцах, содрогнулись от ужаса.

– Еще как может, – желчно ответила Надежда и раздавила в пепельнице окурок. – Именно из-за этого ребенка я с ним и развожусь.

Любино сердце провалилось в пустоту и, кажется, перестало биться вовсе, его больше не было слышно. Уши словно заложили ватой – звуки доносились издалека. Бывают моменты, когда мир, в котором ты живешь, непоправимо меняется. Ты узнаешь нечто такое, о чем даже не догадывался, и это знание пронзает твое сердце. Оно разрушает твою систему координат, переворачивает лодку, и ты, хватая ртом воздух, выныриваешь на поверхность, обессилевший и потрясенный.

– Держитесь, Люба. Мне тоже было несладко, когда я узнала о ребенке. Пока не появился ребенок, я со всем мирилась. Вот и проворонила… Сообразила не сразу. Но когда сообразила, решила докопаться до истины, и тогда все окончательно встало на свои места.

В этот момент подошла Тамара. Настроена она оказалась чрезвычайно воинственно. Некоторое время она переводила глаза с одного человека, сидевшего за столиком, на другого, потом все же остановилась на Надежде.

– Вы все наврали! – На щеках Тамары багровел румянец. – Алекс не мог меня обманывать. У нас с ним сын.

Выпалив это, она уселась на свободный стул, водрузив сумочку на колени, и посмотрела на Любу – теперь уже в упор и с какой-то звериной опаской.

– Хорошо, что вы все-таки приехали, Тамара. У нас тут маленький клуб любимых женщин Алекса, – сказала Надежда с иронией и спрятала непригодившийся конверт обратно в сумочку.

В нем лежали фотографии, Люба видела их внутренним взором – мальчик на руках у матери, рядом – счастливый отец. Тамара и Алекс целуются. Тамара и Алекс… Черт побери!

– А что, я тоже вхожу в клуб? – спросил Федор, с тревогой поглядывая на Любу.

Вероятно, ее нужно было увести отсюда, но он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы встать. Поэтому когда официантка подала заказанный кофе, Федор совершенно не по-джентльменски никому его не предложил, а выпил сам, в три глотка. Он был так зол и расстроен, что даже обрадовался, когда обжег горло. Боль только подстегнула его досаду.

Действительно, ну что за невезуха? Он только что своими глазами видел, как Люба расцвела, узнав, что ей вот-вот удастся заполучить Алекса. Вернее, ей хотелось заполучить не Алекса, а какую-то свою мечту о счастье. И вот, пожалуйста, такой жестокий облом. Иногда судьба отправляет тебя в нокаут в тот самый момент, когда ты надеваешь нарядный костюмчик и готовишься к Большому Выходу.

– Да уж, отмочил Алекс… А вас точно только трое? – спросил Федор, с неудовольствием оглядев дам. Больше для того, чтобы прервать повисшее в воздухе тягостное молчание.

Тамара перевела на него взгляд, и он поежился.

– А вам недостаточно? – не без ехидства спросила Надежда, находившаяся в выигрышном положении. Она одна знала все с самого начала. Оглушенные, растерянные Тамара и Люба пытались совладать с собой. Люба крепилась, Тамара щетинилась.

– Не представляю, какой смысл в этом вашем собрании! – воскликнул Федор, пробуя пол ногой – не качается ли. – Зачем вы все это устроили? – обратился он к Надежде.