Скандальные желания - Элизабет Хойт

Молодой мужчина надел белую рубашку, черные бриджи, камзол и кафтан такого же темного цвета, потом открыл окно мансарды и вылил грязную воду на улицу. Небо начинало светлеть, на его серо-розовом фоне проступали силуэты плотно стоящих друг к другу домов Сент-Джайлза. Он рассеянно глянул на них, потом плотно закрыл окно и, сев за узкий стол, зажег свечу. Весь следующий час Уинтер провел за работой. Он готовился к урокам на сегодня, а также писал письма. Среди его корреспондентов были ученые, философы и богословы, как из Англии, так и из других европейских стран. К одному из них Уинтер как раз и ездил в Оксфорд. Его старинный друг, известный ученый, был при смерти, и он не мог не заехать, чтобы проститься с ним.

Когда в небе разгорелась заря, Уинтер встал, потянулся и задул свечу. Взяв пустой кувшин, он вышел в коридор, закрыл дверь на ключ и на мгновение задержался у спальни сестры. Там было тихо – значит, Сайленс еще спала. Уинтер подумал, не разбудить ли ее, но решил этого не делать. Пусть отдохнет подольше.

Уинтер стал спускаться вниз. И на одном из поворотов лестницы чуть не сбил с ног мальчика, который прятался в тени. Мужчина тут же схватил его за воротник. Еще будучи молодым учителем, Уинтер понял, что озорников надо сначала поймать, а уж потом задавать вопросы.

– Джозеф Тинбокс, почему ты не завтракаешь с остальными ребятами?

Мальчик поднял на него лицо, щедро посыпанное веснушками, и, выкатив глаза, ответил:

– Я как раз шел вниз, мистер Мейкпис.

– Правда? – с сомнением в голосе произнес Уинтер. Он поставил кувшин и с молниеносной быстротой выхватил предмет, который Джозеф пытался спрятать за спиной. – А что ты собирался сделать с этой веревкой?

Джозеф посмотрел на длинный и тонкий лоскут кожи, болтавшийся перед его глазами, и очень правдоподобно изобразил невинный взгляд.

– Я нашел ее на лестнице, честное слово!

Уинтер очень внимательно посмотрел на Джозефа, и тот в итоге опустил голову.

– Джозеф, – спокойно сказал Уинтер, – ты же знаешь, я не люблю, когда мне врут. Честное слово человека – это дар, который всегда живет в душе и украшает лучше любой дорогой одежды. Только последние глупцы не берегут его. А теперь скажи: это твоя веревка?

Мальчик сглотнул и ответил:

– Да, сэр.

– Мне не понравилось, что ты солгал мне. Но ты нашел в себе силы сказать правду, и этому я очень рад. В наказание ты сегодня почистишь печь на кухне и натрешь до блеска решетку.

– Но… – начал Джозеф, однако, увидев выражение лица Уинтера, одумался и сказал: – Да, сэр.

– Хорошо. – Уинтер отпустил его, положил в карман кожаный шнур, потом взял кувшин и пошел вниз, ведя перед собой мальчика.

Они шли молча, но на последней ступеньке Джозеф вдруг обернулся к нему и сказал:

– Сэр, я…

– Да, Джозеф? – ободрил Уинтер мальчика, стоявшего, переминаясь с ноги на ногу.

– Простите меня.

– Мы все делаем ошибки, – ласково сказал Уинтер. – И только по тому, как ведет себя человек после этого, можно сказать, хороший он или плохой. Я на тебя не сержусь.

Джозеф внимательно выслушал учителя, нахмурив лоб. Когда до него дошел смысл слов, он просиял, сказал Уинтеру «спасибо» и вошел в кухню с обычным для него жизнерадостным видом.

Уинтер последовал за ним. Он улыбался, хоть и знал, что подобный разговор с Джозефом далеко не первый и уж, конечно, не последний. Главное, что душа у этого мальчика очень добрая.

В огромной светлой кухне было шумно от гомона детей. В центре комнаты, битком набитой детьми, стояло два длинных стола – отдельно для девочек и мальчиков. Джозеф пошел к своим друзьям и уселся на лавку.

– Доброе утро, мистер Мейкпис, – поздоровалась одна из служанок дома по имени Эллис, пробегая мимо него.

– И тебе доброе утро, – сказал Уинтер, протягивая ей кувшин.

– О, спасибо, сэр, теперь мне не придется подниматься за ним под самую крышу. – Улыбка осветила лицо Эллис, измученное заботами, но тут же исчезла – женщина бросилась вытирать пролитое детьми молоко.

– Дети! – Нелл Джоунз, экономка приюта, говорила громко, стараясь перекричать шумную толпу. – Поздоровайтесь с мистером Мейкписом.

– Доброе утро, мистер Мейкпис! – раздался нестройный хор детских голосов.

– Доброе утро, ребята, – ответил Уинтер и сел на лавку.

Нелл тут же подала ему тарелку с кашей и чай.

– Спасибо, – пробормотал он и отхлебнул до невозможности горячий напиток. Напротив себя Уинтер увидел маленького темноволосого мальчика, сонно клевавшего носом. – Ты хорошо спал, Генри?

Все мальчики в приюте получали имя Джозеф, а девочки – Мэри. Все, кроме Генри. Он попал в сиротский дом не младенцем, как остальные дети, а в возрасте четырех лет. Мальчик уже умел говорить и стал настойчиво требовать, чтобы его называли прежним именем. Конечно, такому большому ребенку пошли навстречу.

Услышав, что к нему обращаются, Генри тут же поднял голову и ответил:

– Да.

Мальчик постарше, сидевший рядом, пихнул его локтем. Генри злобно уставился на соседа.

– Сэр, – прошептал мальчик.

– Ох, точно! – воскликнул Генри и поправился: – Да, сэр, ночь прошла хорошо. Только вот я видел плохой сон.

Уинтер хорошо знал, что на эту тему можно проговорить весь завтрак, потому не стал расспрашивать мальчика. Однако Генри стряхнул остатки сна и начал говорить сам:

– Там были лягушки. Большие, как коровы.

Он развел руки в стороны, пытаясь показать размеры воображаемых лягушек, и чуть не смахнул со стола тарелку каши. Уинтер тут же подхватил ее – ведь по этой части у него было много практики.

Сосед Генри сказал ему с презрением в голосе:

– Лягушки такими большими не бывают. Об этом знают все.

Уинтер обратился к старшему мальчику:

– Джозеф Смит, я думаю, тебе стоило бы поведать Генри о своих мыслях насчет размеров лягушек более вежливым тоном.

Мгновение оба мальчика молчали, переваривая услышанное. Так что у Уинтера появилась возможность съесть пару ложек каши в относительно мирной обстановке.

Потом Джозеф Смит сказал:

– Я не верю, что бывают лягушки размером с корову.

– Бывают, но только в моих снах, – ответил Генри.

На этом спор закончился.

Вдруг со стороны стола для девочек донесся визг. Уинтер глянул туда и увидел, что Сайленс так и не спустилась к завтраку. Он посмотрел в сторону Нелл Джоунз и кивком головы показал ей подойти к нему.

– Я думаю, пришла пора разбудить сестру, – сказал экономке Уинтер.

Нелл отвела глаза в сторону, а потом и вовсе опустила голову.