Монополия на верность - Эйми Карсон

– Толкование языка тела было частью вашей подготовки, мистер Агент?

– Бывший Агент, – поправил он.

Карли медленно покачала головой, не соглашаясь с его словами:

– В вас нет никаких бывших качеств. Вы вполне успешно обходитесь своими ограниченными полномочиями для запугивания и устрашения.

– Я не верю в запугивание людей. Я просто уверен в своем выборе и решениях, который принимаю по жизни. Если это пугает других… – Он пожал плечами.

Карли многозначительно подняла бровь:

– Вы уверены во всех своих решениях?

Он посмотрел на нее, словно вопрос попал в самую точку. На лице отразилось сомнение, но он тут же взял себя в руки.

– Умение разбираться в людях и правильно их оценивать пригождается мне каждый день. Правильное толкование языка тела помогает во время встречи с потенциальным клиентом: я адаптирую презентацию, чтобы она произвела наибольшее впечатление.

– Это наверняка дает вам преимущество перед конкурентами.

– И не только.

Он ее имел в виду? Хантер сделал шаг вперед.

Внутри у Карли все сжалось от напряженного волнения.

– Вот вы, например, – сказал он. – Руки за спиной – знак того, что вы что-то скрываете и вообще держитесь настороже. Один – ноль в мою пользу. – Он наклонился ближе, изучая ее лицо: – Вы дышите быстрее, чем обычно, над верхней губой выступили маленькие капельки пота, и ваши зрачки расширены.

Карли подозревала, что он прав, потому что ее глаза были и в самом деле напряжены, пытаясь запечатлеть каждую черту его красивого лица, чтобы не упустить ни одной детали.

Хантер продолжил:

– Еще одно мое преимущество. Потому что это означает либо тревогу… – многозначительная пауза убивала ее, – либо желание.

Ее тело горело от возбуждения, но Карли приложила все усилия, чтобы ее голос прозвучал холодно:

– Мистер Филипс, это способ полицейского подкатить к девушке?

– Бывшего полицейского. – Его губы растянулись в кривой усмешке, которая была пока самой обаятельной улыбкой Хантера. – А я просто наблюдательный, – продолжил он спокойно.

Тепло волной пробежало по ее рукам, вызвав мурашки на коже. Наверняка и это он тоже заметил.

– Может быть, мне стоит напомнить вам, что женщина не потеет. – Она подняла голову, когда он открыл рот, чтобы ответить. – И выражение «возбуждена» мне тоже не нравится.

– Что вы предпочитаете? – спросил Хантер.

– Я предпочитаю «взволнована».

Прежде чем Карли успела отреагировать, он протянул руку и коснулся пальцем уголка ее рта. Широко раскрыв глаза, она смотрела на Хантера, пока тот медленно поглаживал кожу над ее верхней губой… от чего Карли казалось, что она приближается к экстазу. Палец Хантера скользнул над губой, смахивая несколько капелек пота, на месте которых тут же появились новые. Ее сердце гнало по венам закипающую кровь, и сейчас Карли была уже не просто взволнована, а по-настоящему возбуждена.

Черт с ним, он был прав: она тонула в тревоге и желании. Ее дыхание стало отрывистым и частым. Когда Карли смотрела на Хантера, в голове у нее мелькали все возможные причины – и их было немало, – почему она должна отойти от него. Хантер не реагировал на все ее предыдущие попытки флирта, лишь безразлично наблюдал за ней, не проявляя инициативы, и его всегда окружала невидимая, но непробиваемая эмоциональная стена. Только дурак поверит, что Хантер неожиданно передумал. А дочь Уильяма Вулфа не была дурой.

В уголках его глаз собрались морщинки. Очевидно, наслаждаясь своим воздействием на нее, Хантер сказал:

– Теперь вы определенно взволнованы.

Парализованная шквалом ощущений, она не могла пошевелиться, когда Хантер прижался губами к ее рту. Сердце Карли бешено колотилось, а мысли сосредоточились на его ладони, касающейся ее лица, и губах, мягких, но настойчивых. Карли ощущала лишь его теплую руку и страстные губы. Этого тепла оказалось достаточно, чтобы растопить ее хрупкую сдержанность, и она ответила на поцелуй, закружившись в вихре эмоций.

Сомнение. Недоверие. И страстное желание.

Последнее преобладало, и Карли положила ладони Хантеру на грудь, разочарованная разделявшим их расстоянием. Почему он не притянет ее ближе к себе? Но что еще хуже, почему она злится, что он этого не делает?

Карли оторвалась от его губ, тяжело дыша, и посмотрела в его голубые глаза:

– Вы слишком сдерживаете себя. – Жажда испытать больше овладела ею, несмотря на то что она понимала, что все это было лишь уловкой. – Так женщину не соблазняют.

– Может быть, моя цель – довести вас до отчаяния, а не соблазнить.

– Очко в пользу бывшего агента ФБР и его тактики, – сказала она как можно беззаботнее.

Но теперь она злилась еще сильнее. На него – за его чертовскую честность и легкость, с какой он сохранял дистанцию. Но в основном Карли злилась на себя за то, что все понимала и тем не менее была настолько возбуждена, что едва могла думать о чем-то еще, кроме ощущения его мягкой рубашки и твердых мышц под своей ладонью.

Их взгляды встретились, и она надавила рукой ему на грудь.

– Ваша миссия удалась.

Если бы он хотел противостоять ее усилиям, то не позволил бы оттеснить себя к машине.

– Раздражены? – спросил он.

– Очень.

– Теперь вы знаете, каково это.

Почему она так злилась из-за его умения контролировать себя? Она проигнорировала зашевелившиеся сомнения и внутренний голос, который умолял ее уйти… и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Ее претензии к этому закрытому, загадочному мужчине уже выходили за рамки одного лишь бессердечного приложения, теперь они распространялись и на его способность возбуждать ее, не прилагая особых усилий. Ну почему именно он – мужчина, о ком она собирала материал для статьи?

«Это просто похоть, Карли. Покажи ему, что ты не боишься. Заставь его сгорать от желания».

Не в силах больше сдерживать себя, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Хантер не стал сопротивляться и ответил нежным движением языка. Томительная боль пульсировала у Карли между ног. Она расстегнула несколько пуговиц на его рубашке, так чтобы руки могли свободно скользнуть внутрь. Их губы силились в поцелуе, дыхание смешалось, Карли наслаждалась ощущением жестких волос на груди Хантера, его твердых мышц. И в то время как поцелуй обжигал ее до глубины души, Хантер продолжал лишь держать ее рукой за подбородок. Поглаживая ладонями его соблазнительный торс, отчаянно желая большего, Карли прижалась к его мускулистым бедрам…

Она чувствовала, как возбуждение переполняет ее, заставляя колени дрожать.

Хантер оторвался от ее губ и, не говоря ни слова и не спуская с нее глаз, чуть сдвинулся влево, так что Карли внезапно оказалась зажатой между автомобилем и большим телом Хантера. И термин «смертоносное оружие» приобрел новый смысл. При взгляде на великолепный торс Хантера в ее голове рождались порочные фантазии. После того как он изменил свое положение, Карли ожидала большего. А он стал целовать ее насколько бесстрастно, что она задрожала от разочарования и досады, хотя его язык продолжал изощренную игру. Его прикосновение было чувственным, но одновременно сдержанным. Требовательным, но покровительственным.