Заблудившийся ангел - Паула Роу

Нежась в ванне с гидромассажем, Эй-Джей довольно вздохнула. Ей все еще не верилось, что Мэттью Купер сказал «да».

Сегодня вечером у них свидание.

Боже, как же она ненавидит это слово! До сих пор все их свидания проходили в его доме на Притти-Бич. Он боялся выводить ее в свет. Не хотел, чтобы их видели вместе.

На их последнем свидании он с ней порвал. Она помнила тот вечер в мельчайших подробностях.

Она заказала еду в их любимом тайском ресторане, красиво сервировала столик у бассейна, надела сексуальное белье и атласный халатик и стала ждать возвращения Мэтта с работы.

Он пришел домой мрачный, усталый, с темными кругами под глазами и складкой между бровями. Они молча поужинали. Она мало поела, так как без конца прокручивала в голове речь, которую собиралась произнести. Эта речь касалась дальнейшего развития их отношений.

Она испытывала волнение и страх, потому что никого до сих пор не подпускала к себе так близко. Прежние разочарования негативно повлияли на ее способность доверять людям, и инстинкт самосохранения постоянно напоминал ей: «Никогда ни на кого не рассчитывай. Не впускай никого в свою душу. Всегда будь начеку».

Несмотря на барьеры, которые она возвела вокруг своего сердца, Мэтту удалось каким-то образом сквозь них проникнуть.

Она не знала, как начать свою речь. «Давай жить вместе» – слишком бесцеремонно. «Может, мне перебраться к тебе? Что ты об этом думаешь?» – слишком банально. Проанализировав все возможные варианты, она остановилась на осторожном «Я решила задержаться в городе. Что ты об этом думаешь?».

Она глубоко вдохнула, улыбнулась, затем открыла рот, чтобы сделать страшный шаг в неизвестность.

Мэтт опередил ее.

– Прости, Эй-Джей, но я так больше не могу, – сказал он тогда.

Эй-Джей резко приподнялась, и вода перелилась через край ванны.

За прошедшие десять лет она стала старше и мудрее и больше никогда себе не позволит быть уязвимой.

С этой мыслью она вылезла из ванны, завернулась в огромное белое полотенце и прошла в гостиную.

Лучи послеполуденного солнца проникали в окна-двери, ведущие на балкон с современной жаровней и зоной отдыха, откуда открывалась панорама сиднейской гавани. Интерьер квартиры был выдержан в минималистском стиле. Единственными элементами декора были черно-белые фотографии Колизея, Великой Китайской стены и Стоунхенджа. Они были отличного качества, но она предпочитала живые и яркие акварели.

Она пожалела, что оставила дома все свои принадлежности для рисования и нарядную одежду. Мэтт догадался, что она взяла с собой только самые необходимые вещи. Через десять минут после того, как она закончила принимать ванну, он ей позвонил.

– Если тебе нечего надеть, я могу позвонить…

– Не беспокойся, – перебила его она. – Я сама решу этот вопрос.

В Сиднее у нее есть подруга, которая работает в магазине, где распродают брендовые вещи из старых коллекций по низким ценам.

– Хорошо, – сказал он.

Уловив в его тоне сомнение, Эй-Джей возмутилась. Неужели он сомневается в ее способности выбрать для себя подходящий наряд? Он никогда не выводил ее в свет, поэтому, наверное, думает, что ее вкус ограничивается джинсами и короткими сарафанами.

Разорвав соединение, она открыла список контактов.

– Ты хочешь платье и высокие каблуки? Ты получишь платье и высокие каблуки, Мэттью Купер.

Пересекая на автомобиле Анзак-Парейд, Мэтт подумал, что уже давно так не волновался перед свиданием. Весь рабочий день прошел как в тумане. Если бы не четкое расписание, составленное его помощницей, он бы точно что-нибудь перепутал.

Все его мысли были об Эй-Джей. Поначалу он сомневался, что правильно поступил, приняв ее предложение, но быстро отмел все сомнения, понимая, что они ни к чему не приведут. Это их второй шанс, и он приложит все усилия, чтобы доказать ей, что он изменился и достоин быть частью ее жизни и жизни их ребенка.

Ребенок.

Он почувствовал, что улыбается. Тридцать процентов – это, конечно, немного, но лучше, чем ничего.

Через двадцать минут он припарковался возле своего дома, вошел в ярко освещенное фойе и застыл на месте при виде Эй-Джей. На ней было длинное черное атласное платье с одной бретелью и черные туфли на высоком каблуке. Рыжие волосы спадали на плечи и спину мягкими волнами, а губы были накрашены вишневой помадой. В руке она держала крошечный блестящий клатч.

Она сделала несколько шагов ему навстречу, и он увидел в разрезе платья стройную лодыжку.

– Я не знала, что именно ты запланировал на вечер, поэтому выбрала нечто универсальное.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал он, бесцеремонно разглядывая ее.

Эй-Джей смущенно улыбнулась.

– Тебя по-прежнему можно смутить комплиментом?

– Да.

Мэтт протянул ей руку, и она, немного помедлив, ее приняла. От ее волос пахло цветами и клубникой.

– Мне нравится, когда ты распускаешь волосы.

– Я знаю.

Он не смог удержаться от смеха.

– Ты не только красивая и скромная, но и честная.

– По-моему, честность все значительно упрощает.

Честность всегда была для нее превыше всего. Что она сказала бы, если бы узнала, что он хочет заставить ее в него влюбиться?

Когда Мэтт сбавил скорость у невысокого длинного здания, освещенного рекламной вывеской, Эй-Джей, уставившись на нее, спросила:

– Мы ужинаем в «Максфилде»?

– Да.

– Ресторане Джорджа Эванса, который в прошлом году получил престижную премию?

– Да.

– И ты смог забронировать там столик на сегодня?

– Да.

– Ты собираешься еще что-нибудь говорить, кроме «да»?

– Да.

Подмигнув ей, Мэтт свернул на стоянку. Припарковавшись, он обошел капот, открыл пассажирскую дверцу и помог Эй-Джей выбраться из машины. Держась за руки, они пошли в ресторан. По ее коже бегали электрические разряды. Как она сможет спокойно сидеть и есть в присутствии этого мужчины?

Она вспомнила, как десять лет назад почувствовала его интерес к ней, когда он впервые зашел в кафе, где она работала. Люси и Мэз всячески пытались ему угодить, строили ему глазки, но его внимание было приковано к Эй-Джей. Его темные глаза смотрели на нее так, словно видели желание, которое он в ней пробудил. На следующий день он попросил номер ее телефона. Вечером он пригласил ее на свидание, которое закончилось в его постели.