Герцогиня-дурнушка - Элоиза Джеймс

14 июня 1809 года

Женитьба Джеймса Рейберна, графа Айлея, будущего герцога Ашбрука, на скромной наследнице мисс Теодоре Саксби привлекла к себе столь пристальное внимание, словно речь шла о венчании королевских особ, и многие газетчики прямо-таки вцепились в эту историю.

Повесть о том, как мисс Саксби в детстве заботилась о Джеймсе во время его болезни, многократно рассказывалась, пересказывалась и всячески приукрашивалась. Так что за две недели до свадьбы большая часть Лондона полагала, что она читала ему у его смертного ложа и только звук ее голоса удержал его от перехода в мир иной.

За неделю до свадьбы юная мисс Саксби уже по-настоящему вернула Джеймса к жизни, когда он потерял сознание и погрузился во «мрак, из которого нет возврата» (как написала «Морнинг кроникл»).

А сама эта свадьба обещала стать столь же роскошной, как бракосочетание принцессы. Ее не только сумели организовать за считанные недели, но и при этом не поскупились на расходы. Герцог Ашбрук заявил, что ему ничего не жаль для свадьбы единственного сына и наследника и его подопечной.

В знаменательный день мисс Саксби проследовала в собор Святого Павла в щедро позолоченном открытом экипаже, медленно продвигавшемся сквозь толпы людей, заполнивших улицы Лондона в надежде хоть одним глазком взглянуть на невесту.

Репортеры всех лондонских газет – от благородной «Таймс» до скандальных листков, подобных «Титл-Татл» – собрались у дверей собора. Когда же экипаж невесты приблизился, все они ринулись вперед, прижимаясь к ограждению, поставленному для того, чтобы перекрыть доступ простонародью.

«Невеста, – торопливо набросал Тимоти Хит, молодой репортер „Морнинг кроникл“, – выглядела как французское пирожное в белой глазури. Ее юбки напоминали облако из шелка и атласа, волосы были украшены цветами, а в руках она держала букет». Тут репортер остановился. Мисс Саксби не отличалась красотой, и это несколько осложняло дело. «Будущая герцогиня, – написал он наконец, – имеет биографию, достойную занесения в книгу пэров, а ее черты свидетельствуют о многих поколениях доблестных англичан и англичанок, преданно стоявших плечом к плечу со своими монархами».

Репортер «Титл-Татл» был более краток и значительно более жесток в своем резюме. «Она поистине дурнушка, эта новоявленная герцогиня. Ужасно гадкая. И разрази меня гром, если она когда-нибудь превратится в красавицу!» – воскликнул он, наблюдая, как герцог Ашбрук протягивает руку, чтобы помочь своей подопечной выйти из коляски.

Хотя циник, по-видимому, говорил это самому себе, все репортеры, стоявшие поблизости, его услышали и возликовали. А «Титл-Татл» напечатала специальный вечерний выпуск, заголовок которого гласил: «Гадкая герцогиня!» Редакторы же всех лондонских газет, взглянув на это броское резюме, переделали заголовки своих утренних выпусков на версию «Титл-Татл».

Все юные леди, вздыхавшие по широким плечам и прекрасному лицу Джеймса, хихикали за утренним чаем. А те джентльмены, которые ранее подумывали о том, чтобы потанцевать с мисс Саксби, почувствовали некоторое удовлетворение от того, что не снизили свои запросы в обмен на ее приданое.

В результате общепризнанное мнение – считалось, что Джеймс безумно влюблен в свою «гадкую герцогиню», – за одну ночь превратилось в нелепый миф, которому никто не верил. Очевидно, граф Айлей женился на ней только ради денег. Другого объяснения быть просто не могло.

– Я так удивлена… – по секрету говорила юная балерина по имени Белла другой танцовщице кордебалета на следующее утро после пышного торжества. Несколько месяцев назад она неожиданно получила дорогое изумрудное ожерелье вместе с официальным «прощай». – Вот уж никогда бы не подумала, что он захочет воздерживаться после женитьбы. В особенности если женился на такой, как эта. – И она указала на рисунок в их любимом листке театральных сплетен. Рисунок же представлял собой весьма приблизительное изображение «гадкой герцогини» – это была скорее карикатура, чем портрет.