Мое седьмое небо - Люси Монро

– Ты предпочтешь встречаться с ребенком пару выходных в месяц?

– Мы оформим совместную опеку, – не слишком радостно произнес он.

Роми прищурилась и выпалила:

– Ты в этом уверен?

– Мне кажется, будет лучше не разводиться, пока наш ребенок не поступит в университет.

– А если детей будет несколько?

– Ты хочешь много детей? – с благоговением сказал он.

– Я всегда хотела, чтобы у меня было несколько детей. В детстве я мечтала о брате или сестре.

– И сколько детей ты хочешь? – осторожно спросил он.

– Не меньше двух, а то и больше. – Она и Мэдди мечтали когда-нибудь взять ребенка из приюта.

Ее ответ заинтриговал Макса.

– Для русских семья самое главное.

– Наш разговор кажется мне сюрреалистичным, – беспомощно сказала она.

– Я не согласен. По-моему, этот разговор следовало начать год назад. – Он отложил серебряную вилку в сторону, доев салат.

– Ты шутишь? После нескольких свиданий? – Хотя Роми казалось, что и сейчас их разговор бессмысленный.

– Я знал, что хочу тебя. А ты четко высказала свои условия. Ты обозначила требования, которые я должен выполнить, чтобы заполучить тебя в свою постель.

– Я говорила об одной ночи вместе.

Он недоверчиво поднял брови:

– Ты действительно веришь, что нам с тобой хватит одной ночи?

– Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Если Максвелл ждет от нее честности, то она будет с ним откровенной.

– Дело в том, что мы должны установить время наших отношений. Год назад я влюбилась в тебя, и мои чувства почти дошли до той точки, откуда нет возврата. Я не хочу любить человека, который считает любовь слабостью. Неужели ты этого не понимаешь?

– Разве у тебя есть выбор?

Черт побери. Как обидно. Она охнула, словно от физической боли, когда до нее дошел смысл его слов.

Тем не менее Роми упорствовала:

– По-моему, тебе нечего сказать о чувствах, которые ты отрицаешь.

– Мы разные люди, Роми.

– Кто бы сомневался!

Вместо того чтобы разозлиться от ее язвительности, Максвелл улыбнулся:

– Ты совсем не умеешь скрывать эмоции.

– По крайней мере, у меня есть сердце, – обиженно возразила она.

– Да. Щедрое сердце.

– Зачем ты восхищаешься моим сердцем, если ясно заявил, что влюбляются только слабаки?

– Я не называл слабостью твое умение любить.

– Но себя ты счел бы слабаком, если бы влюбился? – спросила она в замешательстве.

– Как я уже сказал, мы разные люди. Ты готова рисковать и страдать, испытав временный восторг.

– А вдруг любовь не временна? Что делать, если она никогда не закончится? – Именно это пугало Роми.

Максвелл Блэк, в конечном счете, может стать ее единственной любовью. Роми верила в родство душ. Она знала, что такое бывает, на примере своих родителей.

И хотя Роми желает, чтобы в ее жизни была такая любовь, она не собирается до конца жизни скорбеть о потерянной любви. В частности, любить мужчину, который ее бросил.

– У нашего брака не будет срока годности, – заметил он. – Прочитай контракт.

– Меня беспокоят не условия брачного контракта. Меня интересует, что творится у тебя на душе, Макс. Ты считаешь, что рано или поздно я тебе наскучу, и ты уйдешь.

– Нет.

– Но ты сказал…

– Я согласен, что, вероятно, наш брак не продлится долго. Я не требую, чтобы мы развелись в конкретные сроки.

– Я просто не понимаю, что ты рассчитываешь из этого получить.

– Твое тело.

Роми показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. У нее потемнело в глазах.

Тихо ругаясь по-русски, Максвелл вскочил и схватил Роми, чтобы она не свалилась боком со стула.

Расфокусированным взглядом она уставилась на футляр с кольцом, лежащий на столе.

– Заканчивай обед. Поговорим после.

– По-твоему, у меня упал сахар в крови? – спросила она, почти истерически смеясь.

– С тобой явно что-то происходит. Ешь. – Он поставил перед ней тарелку с горячим блюдом, потом сел на свое место.

Хотя Роми решила, что у нее нет аппетита, она быстро съела половину пирога с артишоками и яйцами, а потом ломтик дыни.

Она уставилась на Макса через стол:

– Итак, если я откажусь стать твоей женой, ты отберешь компанию у моего отца, чем приведешь в ярость Мэдди, и перестанешь финансировать лечение моего отца в реабилитационном центре?

Макс даже глазом не моргнул:

– Да.

– Зачем это тебе?

– Я люблю выигрывать, – сказал он.