Желанная месть - Кейт Уолкер

Элис не донесла бокал до рта и со стуком опустила на полированную поверхность обеденного стола.

– Не может быть! Вы шутите.

– Не шучу.

Дарио теребил ножку бокала, и, казалось, мысли его были где-то далеко, но Элис чувствовала, что это притворство. Он сделал ей предложение и теперь ждал, чтобы она успокоилась, прежде чем он обсудит с ней детали.

Но как она может успокоиться, когда он предложил ей… такое?

– Я сказал, что помогу вам, на моих условиях.

А вот от этих-то условий у нее голова пошла кругом.

– Я не понимаю… Зачем нам жениться?

– Вы произнесли это как смертный приговор.

«Это почти то же самое», – подумала Элис. За исключением того, что казнь может быть безотлагательной и кончается очень быстро.

– Это – пожизненный приговор.

– Да? – Он бросил на нее скептический взгляд. – Я предложил брак, а не связь и привязанность на всю жизнь.

Понятно. Если она когда-то грезила о кольцах, цветах и счастье, то эта фантазия разлетелась вдребезги. Но о каких мечтах может идти речь? Это шанс выйти из того кошмара, куда она угодила. Она еще не опомнилась от его слов, что он ей поможет, а тут такое… К этому она была совершенно не готова.

– Разве брак не подразумевает того и другого… или, по крайней мере, стремления к этому?

– Если вы в это верите, то у вас на глазах розовые очки. О, возможно, какие-то романтические олухи клянутся соблюдать свои обещания. Мы хотя бы будем знать, что к чему: это брак по расчету и даст нам обоим то, чего мы хотим.

– Просто брак по расчету.

Она очень старалась произнести это спокойно и уверенно. Надо быть сумасшедшей, чтобы представить кольца, цветы и счастье с этим человеком, но в душе у нее все перевернулось, когда он описал ей брак, который ее ждет. Она, конечно, надеялась, что когда-нибудь встретит мужчину, который полюбит ее так, как отец любил мать, любил больше всего на свете. Разве не все женщины мечтают о такой любви?

– Брак с предсказуемым концом, – продолжал Дарио, – чтобы не было ни ошибок, ни иллюзий и чтобы никто не мог заявить, что вступил в этот брак вслепую.

– Понятно. – Гладкое пространство блестящего дерева между ними стало похоже на широкую безводную пустыню. Нетронутая еда стыла перед ней на тарелке. – Вы даже ничем не приукрасили ваше предложение.

– Я обычно не отличаюсь мягкостью в сделках, – ответил Дарио.

Она это знала. У нее было всего несколько часов после его ухода, чтобы открыть Интернет и выяснить все что можно о Дарио Оливеро. О его происхождении сообщалось туманно, но очевидно, что вырос он в обстановке совсем не похожей на ту, в которой жил сейчас – власти и богатства. Судя по всему, до последнего времени у него не было связи с семьей Кавано. Но неясное прошлое Дарио осталось позади, и он создал обширный и успешный винодельческий бизнес в Тоскане, получая награду за наградой за крепленые красные вина и легкие белые. Нет сомнения, что он обеспечивал вином отели Кавано и таким образом встретился со своим единокровным братом. Он создал целую винную империю, которая не только соперничала, но и превосходила то, чем владел Кавано. Он создал огромное состояние, потому что, как он только что сказал, был известен своей жесткостью и решительностью во всех сделках.

О да, жестокость распространялась также и на его связи с женщинами. Ни одна из женщин не оставалась с ним слишком долго. Их было много, и все богатые гламурные красавицы. Но их круговорот являлся доказательством – если ей нужно было доказательство – того, что он не шутил, заявляя, что не предлагает ей связь и привязанность на всю жизнь.

Но что он на самом деле ей предлагает и почему?

– Я пересказала отцу все сказанное вами… и он все подтвердил.

– Я это знал.

Это был самый неприятный и неловкий разговор, который она когда-либо имела с отцом. Сначала Антони Грегори возмутился, потом сник, а в конце почти потерял самообладание, и Элис видела, что глаза у него были полны слез. Она была потрясена тем, как низко пал отец. Она все-таки надеялась, что дела обстоят не настолько плохо, как ей обрисовал Дарио. Оказалось, что намного хуже. Растрата отцом денежных средств компании Кавано всплыла, и Маркус грозил отцу разоблачением и арестом. И у нее не было сомнений в том, что ее поведение в злополучный вечер благотворительного бала усугубило положение.