Неожиданное возвращение - Джеки Браун

Келлен сосредоточился на том, чтобы сесть в шезлонг. За последнюю неделю он приноровился проделывать это гораздо успешнее, чем вначале, и все-таки тратил гораздо больше сил, чем должен бы. Пока Келлен укладывал ноги на шезлонг, Бриджит уже вовсю стучала по клавиатуре своего ноутбука. Она сказала, что ей надо отправить какие-то письма. Кажется, она работала сутки напролет. Келлен ценил ее ответственное отношение к своим обязанностям, но совсем не требовал подобного рвения.

Он лениво взглянул на экран ноутбука, ожидая увидеть, как она подтверждает бронирование или отвечает на предложения постояльцев на сайте отеля. И вдруг понял, что ее переписка не имела никакого отношения к работе.

— Вы всегда читаете чужие письма? — спросила она вежливо.

Несмотря на смущение, Келлен в очередной раз оценил ее прямоту.

— Нет. Простите. Я думал, что вы всегда пишете только по делу.

— У меня есть еще и личная жизнь. — Она взглянула на него с явным вызовом.

— Уилл — это кто?

Ее бывший муж? Нынешний любовник? Ни то ни другое не пришлось бы ему по вкусу.

Бриджит закрыла ноутбук и повернулась к Келлену:

— Это мой племянник.

— Вам повезло. — Она нахмурилась, и он объяснил: — А я — единственный ребенок. Ни братьев, ни сестер, ни племянников и племянниц. Совсем один…

После того как отец и дед умерли, мать не стремилась к общению с ним.

— У меня есть сестра, Робби. Роберта. Старше меня на полтора года. — Ее лицо смягчилось, в уголках рта даже заиграла улыбка.

— Вы с ней близки?

— Да. — Бриджит снова нахмурилась. — Хотя видимся не так часто, как нам хотелось бы. Она живет в Пенсильвании.

— А у Уилла есть еще братья, сестры?

— Нет. Сестра хотела еще детей, но Митчелл, мой зять… он был морским пехотинцем.

— Простите. Ирак?

— Афганистан. Он подорвался на мине. Уилл тогда еще не начал ходить. У него, конечно, не осталось никаких воспоминаний об отце.

— Простите, — повторил Келлен, хотя это слово казалось пустым и бессодержательным в данных обстоятельствах. Война отняла у ее семьи родного человека. По сравнению с этим его беда казалась мелкой и незначительной.

Бриджит продолжала рассказывать:

— Уиллу сейчас восемь. Вот уже два лета подряд они с сестрой приезжают на остров Хадли. В Чарльстоне на Четвертое июля всегда устраивают грандиозный фейерверк, который видно с западного берега. Мы брали с собой плед, корзинку с провизией и ходили туда.

— Значит, этим летом они тоже приедут? — спросил Келлен, испытывая странную зависть к этой картине семейной идиллии, которую она так живо описала.

— Они жили со мной, Келлен, — ответила Бриджит.

Он не сразу понял, что она имеет в виду.

— А, понятно. В отеле нет свободных мест, а теперь и в ваших апартаментах тоже. Мне очень…

— Не извиняйтесь. Что сделано, то сделано. Я пообещала Уиллу, что он с мамой приедет позже, может быть, на рождественские каникулы.

Это предполагало, что Келлена к Рождеству здесь уже не будет. Но останется ли сама Бриджит в штате отеля к Рождеству? Или уедет, чтобы взять на себя управление каким-нибудь другим отелем?

Она вернулась к ноутбуку, а Келлен тем временем оглядел пейзаж. Волны с пенистыми гребнями неустанно набегали на берег. Вдалеке он увидел Джо. Для физически здорового молодого человека он выглядел запыхавшимся и выжатым. Но Келлен все равно ему завидовал.

— Я раньше тоже бегал каждый день, — сказал он, скорее сам себе.

Бриджит отвлеклась от ноутбука.

— Вы спортсмен?

— Я пробегал пять миль ежедневно, когда катался на лыжах и когда не катался. — Он указал на своего физиотерапевта. — Хочется думать, что вид при этом у меня был не такой несчастный, как сейчас у Джо.

Бриджит засмеялась. Но он не успел насладиться ее смехом — ветер слишком быстро унес его.

— Я не бегаю именно по этой причине — во время пробежки невозможно сохранять счастливый вид. Я хожу пешком. Так лучше удается любоваться пейзажем.

Сам Келлен сейчас ходить быстрым шагом никак не мог, но все равно поинтересовался:

— Где вы гуляете?

— Если погода плохая, то просто бегаю на тренажере.

— На том, который унесли в кладовку?

— Да. — Она поморщила нос, и он впервые увидел на тонкой переносице россыпь веснушек. — Но это неважно, потому что погоду на ближайшее время обещают прекрасную. Я люблю прогуливаться по берегу. Я большая поклонница ракушек.

Келлен вспомнил бесчисленные вазочки с ракушками, которые стояли по всему дому.

— И как часто вы ходите на ваши прогулки?

— Стараюсь выкраивать час каждый вечер.

Каждый вечер? Да, ее загорелые ноги и изящная талия говорили о регулярных моционах. Но Келлен даже не знал об этом. Они с Бриджит жили в близком соседстве, но общались только за утренним кофе.

— Почему вы это делаете? — Он имел в виду ее преданность работе в отеле, но она, конечно, решила, что он говорит о вечерних прогулках.

— Это хороший способ проветрить мысли. К тому же прогулки позволяют поддерживать тело в тонусе.

Келлен не думал, что у нее проблемы с лишним весом. Наоборот, она была скорее худощава. Он озвучил свои сомнения.

— Раньше я весила больше.

Келлен с трудом скрыл удивление. Не глядя на него, Бриджит сказала задумчиво, словно разговаривала сама с собой:

— Это было давно. В моей другой, не очень счастливой жизни.

Она выключила ноутбук и встала. В это время Джо вбежал на террасу с пляжа. Поднявшись по ступенькам, он остановился и, тяжело дыша, замер в полусогнутой позе, уперев руки в колени.

— Получили удовольствие от пробежки? — спросила Бриджит, незаметно подмигивая Келлену.

— Да, замечательное утро. Ветерок такой… — Он выпрямился и неопределенно махнул рукой. — Бодрящий. Но день… обещает быть жарким.

— Да, будет жарко и душно. Все отправятся на пляж. В такую погоду с материка приезжает много туристов на один день, только чтобы освежиться.

— Хотя бы Лоу не застрянет в пробке, — проговорил отдышавшийся наконец Джо и вошел в дом.

Эти слова напомнили Келлену о предстоящей поездке в Чарльстон к врачу, и его вновь охватило беспокойство.

И непременно надо встретиться с юристом.

Келлен растер бедро. Лекарство Бриджит, которое он теперь принимал регулярно, притупляло боль.

— Вы нервничаете? — спросила Бриджит.

Он отрицательно покачал головой, но вслух сказал: