Дороже всего на свете - Хейди Беттс

Но это не пугало его так, как женщина, спящая в соседней комнате. Он начинал чувствовать к ней то, чего не должен был чувствовать.

Он не хотел испытывать никаких чувств к той, что вынашивала его ребенка. А вот как раз с этим становилось все сложнее и сложнее. Что, черт возьми, происходит? Он не хотел никаких глубоких отношений. Ведь именно по этой причине он и нанял суррогатную мать.

Но именно она заставила его понять, что значит иметь ребенка от женщины, в которую влюблен.

Впервые с тех пор, как Берк стал взрослым и самостоятельным, кто-то жил в его доме. Может быть, у него появился шанс создать семью? Но еще несколько месяцев назад он так не хотел этого!

Он и сейчас не хочет. Да, кажется, не хочет…

Как только ребенок появится на свет, он и Шеннон пойдут своей дорогой, и он забудет о ее существовании. По крайней мере постарается забыть.

И она будет свободна делать все, что ей заблагорассудится. Она тоже, наверное, забудет его – не пройдет и нескольких месяцев, а может, даже быстрее.

Наверное, чувство благодарности к Шеннон за то, что она помогает ему осуществить его давнюю мечту, заставило его думать, будто он влюблен в нее.

Сделав глоток превосходного красного вина, Берк задумчиво посмотрел в окно на огни большого города. У него есть в запасе семь месяцев. И за семь месяцев он сможет убедить себя в чем угодно.

Когда утром Шеннон проснулась, она почувствовала себя значительно лучше. Горло еще немного болело, и кашель остался, но ужасная головная боль прошла, температура спала. Наверное, помогли лекарства, которые прописал доктор, и тот чудесный ромашковый чай, что приготовил Берк.

Откинув одеяла, которыми Берк заботливо укрыл ее, она села на кровати и огляделась вокруг.

Она все еще была в фланелевой пижаме. Может, Берк уже ушел и она сможет принять душ?

Шеннон спрыгнула с огромной кровати и тихонько подошла к двери, прислушиваясь к звукам, доносившимся из гостиной. Это был шум, издаваемый множеством людей, и один голос, дающий указания.

– Будьте аккуратнее, – громко говорил Берк. – Я не знаю, что там, но это могут быть очень ценные вещи. – Он стоял у двери, а двое мужчин вносили какие-то ящики в квартиру.

Одетый в черные спортивные брюки и синюю рубашку, он выглядел даже лучше, чем в деловом костюме или джинсах. Рубашка, облегающая его мускулистые руки и спину, была наполовину расстегнута, и Шейнон не составляло труда догадаться, как он выглядит без нее.

Нет, она не должна об этом думать. Но это была непростая задача, тем более когда каждый день видишь его улыбку и глаза.

Может, это из-за беременности она не контролирует свои чувства и поддается соблазну еще раз взглянуть на него? С того времени как Шеннон забеременела, она заметила, что ее вкусы сильно изменились. Например, она мечтала поесть то, что раньше терпеть не могла, а то, что любила до этого, теперь не вызывало аппетита. Возможно, то же самое произошло и с отцом ребенка? Он ей нравится исключительно из-за гормональных изменений в ее организме.

– Доброе утро. – Берк наконец-то увидел ее у дверей спальни. – Надеюсь, мы не разбудили тебя.

– Нет. – Она отрицательно мотнула головой, не отрывая взгляда от рабочих. – Я думала, вы на работе.

– Мы же вчера договорились перейти на «ты».

Я не хотел оставлять тебя одну, пока ты окончательно не поправишься. Вот велел принести коробки из гаража. В них твои вещи. Не уверен, что все правильно упаковано, но я могу помочь тебе их распаковать.

В коробках, наверное, было упаковано все, что у нее было. А она считала, что ей может понадобиться лишь зубная щетка и кое-какая одежда, ведь она не собирается здесь задерживаться.

Шеннон стояла, не зная, что ответить, потому что не чувствовала ни сил, ни желания опять спорить с ним. Она уже твердо усвоила, что эти споры ни к чему не приведут.

– Надеюсь, ты уже голодна? – спросил он, открывая холодильник и шкафчики с продуктами. Я сегодня отправил Маргарет в магазин и попросил купить только самую здоровую пищу. Но если ты хочешь чего-нибудь особенного, то я могу заказать.

Шеннон вошла в кухню и села на высокий стул.

Берк налил ей два стакана – в одном сок, а в другом молоко.

– Выбирай. Не жди меня, я уже поел. – Он пододвинул к ней корзинку с яблоками, апельсинами и ананасом. – Сегодня впервые собираюсь что-нибудь приготовить. Например, кашу.

Уголки ее губ непроизвольно поднялись вверх, когда она увидела, с каким серьезным видом он читает рецепт приготовления овсяной каши. Наверное, так же он читал какие-нибудь важные документы у себя на работе.

Шеннон медленно жевала фрукты в то время, как он стоял у плиты, высчитывая минуты, в течение которых должна вариться каша. Это зрелище не могло не вызвать у нее улыбку.

– Надеюсь, тебе понравится каша со сливками и персиками.

– Самая моя любимая каша. – На самом деле она предпочитала кашу на молоке с кусочками клубники.

Шеннон не обольщалась. Она знала, что все, что Берк делает, он делает для малыша. Молоко для кальция, фрукты – для витаминов, и так далее.

И она со всем соглашалась. Потому, что это и на самом деле было полезно для малыша, и потому, что она гостья в его доме.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила она.

– Я собираюсь провести сегодняшний день здесь, – сказал он, накладывая Шеннон полную тарелку каши. – Ведь ты еще не полностью поправилась, и тебе необходим уход. Потом нам нужно разобрать коробки с твоими вещами. Ты можешь мне помогать или лежать на кровати и командовать, куда что поставить. – Он заметил ее удивленный взгляд. – Может, тебе здесь так понравится, что ты не захочешь отсюда уезжать.

Она опять ничего не возразила. Неужели он и вправду хочет, чтобы она осталась здесь до конца беременности?

Но это невозможно!

Она не могла не признать, что чувствовала его симпатию к ней. Это было понятно с первой их встречи, но чего Шеннон никак не ожидала, так это того, что его чувства будут становиться все сильнее. Он был самый завидный жених Чикаго, человек, о котором сплетничали, которого преследовали, который появлялся на обложках журналов чаще, чем многие кинозвезды. Вместе они бы составили весьма странную пару.

– Продолжай завтракать, а я пока отнесу эти коробки в твою комнату.

Берк пошел в коридор, а Шеннон не отрываясь смотрела, как он берет сразу несколько коробок, относит их в комнату и тут же возвращается.

Допивая теплое молоко, она жалела, что они не встретились при других обстоятельствах, когда она не была бы суррогатной матерью, а он – ее работодателем.

Тяжело вздохнув, она слезла со стула и направилась в комнату, куда он относил последние коробки. Шеннон решила включиться в работу по распаковке вещей, хотя логичней было бы все сложить обратно и попросить отвезти назад в ее квартиру.