Два на два не делится - Тереза Карпентер

Форд колол дрова. Он разрубал полено на четыре части и бросал в общую кучу, которая росла па глазах.

После утренней суеты вокруг еды и лекарств, которые дала Рейчел, он чувствовал себя почти нормально. Хотя и пребывал в отчаянном настроении. Колка дров не отвлекала его от неприятных размышлений.

Когда человека засыпало снегом, у него появляется много свободного времени. Чтобы думать. Восхищаться гибкими линиями фигуры его упрямой хозяйки. Восхищаться ее спокойной силой и верностью своим принципам. Восхищаться стойкостью перед ждущей их неопределенностью. Восхищаться бесконечным терпением во всем, что касается близнецов. Ее отношением к чужому человеку, который ворвался в ее мир и разрушил его.

Вообще-то имеет смысл только одно – пусть скорее расчистят дорогу, чтобы он и близнецы отправились в Сан-Диего.

Еще одно разрубленное полено полетело в кучу.

Он договорился в агентстве насчет няни.

Размахнуться топором, опустить.

Форд всегда полагал, что подождет заводить семью, пока не уйдет в отставку. Теперь решение принимает не он. Но проклятье! Он пока не готов к жизни отставника.

Затрещало разрубаемое полено.

Два месяца назад Тони подписал контракт еще на четыре года. Форд планировал поступить так же. Если папа близнецов мог остаться на службе, то и Форд может.

Еще одно полено полетело в кучу.

Все правильно, но в этой теории есть несколько недостатков. Начать хотя бы с того, что Тони не жил вместе со своими детьми. Близнецы оставались с матерью. И у Тони с Кристал разгорелся скандал, когда он подписал контракт. Кристал была против его службы.

Размахнуться, опустить топор.

Но незачем лгать себе. Форд не одобрял решение Тони. Он считал, что, если у тебя есть семья, она должна быть рядом. Любая военная должность обязательно включает риск разного уровня. Спецназ на самой вершине этой шкалы. Почему Форд и ждал отставки, чтобы начать семейную жизнь…

Его снова охватило чувство вины. Тони и сегодня был бы жив, если бы Форд не влез в его дела.

Скрип снега оповещал о чьем-то приближении. К нему направлялась Рейчел. На ней были джинсы и коричневая парка. Она двигалась с удивительной грацией. В глазах сверкало больше голубых, чем зеленых, искорок. От холода зарумянились щеки. Светлые волосы обрамляли лицо, словно нимб.

– Ох-ох, сколько вы накололи дров, – приветствовала она его. – Мне целый месяц не придется это делать.

– Такой у меня план. – Он взял очередное полено. – А что близнецы?

– Они спят. – Рейчел достала из кармана бэби-монитор.

– Полезная вещь, – проговорил Форд.

– Да. Бесценная. Мне ее дала медсестра в приемном покое клиники. Все были чрезвычайно добры. Коллеги, соседи – все помогали мне.

– Вам было трудно принимать их заботу.

Она опустила голову и стрельнула в него взглядом сквозь ресницы.

– Да, немного. Я не могу измениться. Мы такие, какие есть.

– Да, мы такие, какие есть. Но у нас бывают добрые намерения.

Внезапно Форда пронзила боль – у него были самые добрые намерения в отношении Тони и Кристал. И что в итоге получилось?

Рейчел каким-то образом поняла, о чем он думает.

Она тихо отошла, тронутая его печалью. Видимо, он тяжело переживал потерю Тони.

– Я сожалею о вашем ушедшем друге.

Он так сжал топорище, что побелели костяшки пальцев.

– А я сожалею о вашей сестре. Трудно поверить, что их больше нет.

Рейчел взяла у него топор и отложила в сторону.

– Ваша служба требует большого мастерства и отваги. Но мне представляется, если человек видит много ужасов, его кожа становится довольно толстой.

– Если по справедливости, то да. Это необходимо. Но это не значит, что нам все равно. – Руки, сжатые в кулаки, висели по бокам. Он стоял в профиль – олицетворение упрямой гордости.