Свет в окошке - Татьяна Тронина

– Алло! – отозвался хриплый, смурной голос.

– Руслан Иванович!.. – выдохнула Даша.

– Вы! Как вас там…

– Дарья Михайловна я… – прошептала она.

– Вы в курсе, который час? Если вы, Дарья Михайловна, не по поводу, то я…

– Руслан Иванович, на меня опять напали! По вашему профилю… Хотели убить! – сказала Даша и тихонько заплакала, глядя на частокол арматуры вокруг себя.

– Что? – уже совершенно другим голосом произнес Кедров. – Вы где?

– Я на стройке… Меня ударили по голове. Почти как вашу жену.

– Нюша! Нюша, девочка моя… – донеслось сверху.

– А я, блин, в тюрьму не собираюсь… Лежит там, отдыхает, по телефону беседует… Эй, дамочка, вы у меня попляшете! Я вас… – второй голос сверху.

– Это кто там орет? Это он? Кто напал на вас? – быстро спросил Кедров.

– Нет, это совершенно посторонние люди…

– Адрес, адрес диктуйте!

– Откуда я знаю… Сквер недалеко от моего дома, напротив – стройплощадка… Я… я чуть не погибла, честное слово!

В трубке раздались короткие гудки.

Даша попыталась сесть, в ушах зазвенели колокола, слегка подташнивало. Кажется, сотрясение мозга… Все тело болело. Сверху метались какие-то тени, слышался визгливый плач и негодующий бас.

– Да чего вы орете, жива ваша псина – вон как носится! Эй, дамочка, а вы там как? Ничего? Ну ладно, я пошел. Я, блин, не в обиде, только вы в следующий раз аккуратней через дорогу…

– Куда?! – завопила тетка. – Мужчина! Вы должны мне достать Нюшу!

– Да пустите, блин, я-то тут при чем…

Издалека раздался третий голос, с явным восточным акцентом, испуганный и возмущенный:

– Гыраждане, сидесь нилизя находиться, сидесь строителна площатк… Ой, вах… Дэвушк! Дэвушк, вы живы?..

Даша взглянула вверх, отчетливо увидела восточного мужчину в синем строительном комбинезоне – тот бежал по краю котлована и размахивал руками, словно ветряная мельница. Туман уже разошелся, клубился только внизу, в котловане…

«Как хорошо, люди… Сколько людей! На людях этот маньяк не посмеет на меня напасть!» – с облегчением подумала Даша – и отключилась.

…Белый потолок, белые стены. Запах лекарств.

Даша рывком села.

– Лежите-лежите! Вам нельзя вставать, у вас сотрясение… – Кто-то положил ей руки на плечи, мягко надавил.

Даша поморгала и увидела прямо перед собой лицо Кедрова – очень серьезное, деловитое.

– Руслан Иванович…

– Ох, Дарья Михайловна, мороки мне с вами… Да лежите вы, я сказал!

– Я… где?

– Вы в больнице, – Кедров поправил белый халат, накинутый поверх гражданского костюма, сел на стул. – Что-нибудь помните?

– Да… На меня напали. Он шел за мной…

– Он? Мужчина, значит?

– Н-не знаю… – вдруг засомневалась Даша. – Куртка, капюшон… Лица опять не видела, и потом он меня ударил, камнем, кажется, и сразу так нехорошо стало… Вы мне верите? – спохватилась она.

– Верю, верю. На этот раз есть свидетели, – безо всякого энтузиазма отозвался Кедров. – Женщина с собакой – правда, сам момент нападения она не видела, только то, что произошло после… как нападавший замахнулся еще раз… Потом, водитель проезжавших мимо «Жигулей» – и он утверждает, что заметил кого-то… Кто-то бежал за вами. Но туман! Свидетели тоже не разглядели лица нападавшего, хотя по фигуре – это действительно был мужчина.

– А этот, на стройке…

– Охранник Бекбулатов прибежал уже позже, он ничего не видел. Словом, Дарья Михайловна, дело безнадежное, и воистину – очень уж туманное! Опознать нападавшего, даже если его и найдем, никто не сможет, доказать что-либо весьма проблематично…

– Господи, господи, и кому я нужна…

– Вот и я думаю – кому вы понадобились, Дарья Михайловна? – усмехнулся Кедров. – Хотя и свидетельница Бирюкова, та, с собачкой, и свидетель Тарсюк, водитель «Жигулей», против вас зуб имеют. Всем вы успели насолить, гражданочка!

– Но теперь-то вы мне верите… В то, что все было не просто так… И когда у меня сумку отняли, и когда в квартире разгром устроили… Это – звенья одной цепочки! Вы говорили, что милиция в семейные дела не вмешивается, только когда есть труп… Вам нужен мой труп, да?!.

– Пожалуйста, без пафоса. Разберемся, – сухо произнес капитан. – Итак, вы говорили, что подозреваете кого-то.

– Да, – твердо ответила Даша. – Родителей Марата Курбатова. Они против того, чтобы их сын встречался со мной. Они мне уже угрожали…

– Адреса, телефоны? – Капитан достал блокнот.

Даша продиктовала все, что помнила.

– Марат тут ни при чем… Это все его родители! Марат – славный мальчик, я его люблю… Я очень плохо выгляжу? – Она спохватилась, потрогала затылок – голова была забинтована. – Этот тип… Они его наняли, это же очевидно! Не самим же старикам за мной бегать… Он здорово меня по голове треснул… Но я убежала! Потом он догнал меня, уже на стройке, и толкнул… Метра четыре летела, да! – Дашу затрясло. – Руслан Иванович!

– Спокойно, Дарья Михайловна… – Кедров похлопал ее по руке.

– Я могла умереть. Вы видели этот котлован! Там железные прутья… Мне просто повезло. Это чудо! Я была бы как цыпленок на вертеле… Он толкнул меня. Вы понимаете? Не я туда свалилась, в этот котлован, а меня столкнули! Меня хотели убить. Убить!

– Тихо, тихо… Все же обошлось! – почти ласково произнес Кедров.

– Я только вам верю, Руслан Иванович… – Даша схватила капитана за руку, прижала его ладонь к своему лицу. – Мне страшно.

Он не сразу отнял руку.

– Дарья Михайловна… Вы, конечно, опять меня не послушаете, но я бы советовал вам уехать куда-нибудь. На время.

– Почему я не послушаюсь? Я уеду! Клянусь!

– Туда, где вас никто не найдет. И никому не говорите, куда вы уехали. Кроме, разумеется, самых близких, проверенных людей.

– Да! – с жаром воскликнула Даша. – Никому не скажу! Только Варьке, но с Варьки я возьму слово… Поеду к Наталье, никто не знает, что у меня есть сестра, сводная…

– Вот и отлично. Поезжайте к вашей Наталье.

– Это что ж такое… Ну подумаешь, у Марата невеста есть, подумаешь – я на четырнадцать лет его старше… – лихорадочно забормотала Даша. – Зачем же за это убивать? А вдруг это не родители, а она, эта Джульетта чертова, подстроила все? – вдруг озарило ее. – Капитан, умоляю, вы и Джульетту потрясите тоже… Джульетта – это невеста Марата!

– Потрясем-потрясем! – Кедров смотрел на Дашу тяжелым, изучающим взглядом. – Экая, можно сказать, кармен-сюита… Страсти-мордасти!