Долгий путь от любви до любви - Александра Плен

Я стояла ровно, как струна, опустив голову, сжав кулаки, не чувствуя боли от впившихся в ладони ногтей. Мысли метались в голове, страшные новости не укладывались в сознании. Внезапно, в одно мгновение, моя спокойная, размеренная жизнь превратилась в кошмар.

– Ты старшая дочь, – продолжал папа, – на тебе лежит ответственность за нашу семью. Мой дед, чтобы поправить дела, женился на деньгах, так же поступил и мой отец, и я…

– Что? – послышался страдальческий всхлип мамы. – Ты женился на мне из-за денег?!

– Амалия, – фыркнул папа, – не будь идиоткой. Конечно, я любил тебя. Но ты не можешь не понимать, что не будь у твоего отца денег, ты бы никогда не стала виконтессой Нордвик.

Справа, со стороны кресла, послышались тихие всхлипы мамы. Воздух в комнате сгустился, словно над нами нависло черное облако обреченности. Я по-прежнему хранила молчание, не смея поднять голову. Сердце разрывалось от боли.

– Подумай, Софи, – папа подошел и ласково дотронулся до моей щеки, – ты можешь нас спасти. Прими предложение герцога.

Я едва держалась на ногах. Растерянность и страх переполняли душу. Наверное, для восемнадцатилетней девушки это было слишком. Мне казалось, еще немного и я потеряю сознание. Папа вышел из кабинета, бросив напоследок:

– Я надеюсь на тебя, Софи.

Я стояла в оцепенении и не могла сдвинуться с места. Жизнь, еще вчера казавшаяся восхитительной и беззаботной, за короткое время наполнилась беспросветным отчаяньем. Счастье, такое реальное и близкое, ускользало, утекало сквозь пальцы. Я медленно развернулась и тяжело, как столетняя старуха, побрела в свою комнату. Там я и просидела в горестных раздумьях почти до обеда. В итоге решила написать записку Лили с просьбой срочно приехать. Мне нужна была помощь, совет, поддержка. Сама я не справлялась со всеми навалившимися проблемами.

Лилия влетела в мою комнату вся сияющая и радостная.

– Софи! Ты не представляешь! Бертон попросил вчера моей руки! – воскликнула она и тут же осеклась, увидев мое лицо: – Что случилось?

– Поздравляю, – произнесла я и попыталась улыбнуться.

– Что с тобой? На тебе лица нет, – подруга подбежала ко мне и присела рядом.

Я вкратце рассказала о своем горе.

– Герцог Мелвилль… – задумчиво потянула подружка, и добавила, скривившись: – Вот «повезло»!

– Ему шестьдесят два года, Лили! – всплеснула я руками. – Что делать?!

– Пиши Роберту, пусть приезжает, – нахмурилась она, – ты одна не выстоишь против виконта и виконтессы Нордвик. Слишком они хотят породниться с герцогом.

– Родители говорят, что мы разорены, – всхлипнула я.

– Ну и что? – удивилась подруга. – Это твоя жизнь. Она у тебя одна. И хоть я всегда говорила, что Роберт тебе не пара, но герцог – не пара еще больше.

И Лилия хихикнула. Я немного взбодрилась, оптимизм подруги пусть немного, но развеял мое тягостное настроение. Действительно, еще ничего не случилось, все еще можно исправить.

– Пиши письмо, я попрошу горничную съездить на почту. Вот увидишь, – Лилия погладила меня по руке, – приедет Роберт и все образуется.

– Как хорошо, что я влюбилась в Бертона! – воскликнула она чуть позже. – Ему двадцать пять и он богат, сын маркиза. Как мне повезло! И почему ты не могла влюбиться в кого-то более подходящего?

Лили просто дразнила меня, я это понимала, но все равно было немного обидно.

– Влюбилась бы в сына барона Найджела, и не было бы всех этих слез и истерик. Твои родители согласились бы на свадьбу, и тебе не пришлось бы с ними ссориться.

– Если бы все было так просто, – вздохнула я и села писать письмо.

«Дорогой Роберт. Приезжай поскорее в Лондон. Адрес у тебя есть, но если потерял, напоминаю: Лондон. Вест-Энд. Лонг-Акр-стрит, 5. У меня вышла размолвка с родителями, они собираются выдать меня замуж за герцога Мелвилля. Только на тебя одна надежда. Люблю больше жизни. Твоя Софи».

– Кратенько, но обстоятельно, – резюмировала Лилия, прочитав послание. – Я поехала, нужно еще успеть на почту. Все будет хорошо, подружка, не трясись.

На прощание подруга обняла меня и выпорхнула за дверь.

Пусть я и написала письмо, пусть Лилия и пыталась немного успокоить, но тревога меня не покидала. Успеет ли Роберт приехать? А как же его экзамены? И примут ли его мои родители?

От Кембриджа до Лондона поезд мог доехать за два часа. Значит, если все сложится удачно, завтра-послезавтра я смогу увидеть любимого.

Мама и папа взяли тайм-аут. Меня не трогали и на дочерние чувства не давили. Вечер и весь следующий день прошли спокойно.

А утром второго дня меня разбудила перепуганная горничная.

– Что случилось, Мэри? – спросила я сонно. На часах было только восемь.

– Мисс София, вас внизу ожидает молодой человек. Говорит, очень срочно.

Я тут же подскочила на кровати с криком:

– Скорее! Мое домашнее платье!

И побежала умываться. Так быстро я еще не одевалась. В голове стучало молоточком: «Роберт приехал ко мне. Теперь все будет хорошо».

С мамой и папой мы оказались в гостиной одновременно. Я слетела с лестницы, как вихрь.

– Роберт! – воскликнула я, бросаясь к нему, ничего не видя вокруг, только любимое родное лицо.

– Софи, немедленно остановись! – резкий окрик мамы заставил меня споткнуться.

Я остановилась, не добежав до Роберта пары ярдов. Роберт улыбался, но глаза оставались тревожными.

– Мама, папа, – очнулась я, – позвольте вам представить мистера Роберта Уайта.

– Мы с ним помолвлены, – добавила я, гордо вскинув голову.

Роберт поклонился:

– Миледи Нордвик, милорд…

Я подошла к Роберту и взяла его под руку, ощутив напряженные, словно каменные, мышцы предплечья.

– Ну, это мы еще посмотрим, – холодно произнес отец, не отвечая на приветствие, потом перевел высокомерный взгляд на Роберта и процедил сквозь зубы: – Юноша, позвольте пригласить вас в кабинет. Ты, София, (меня пригвоздили ледяным взглядом) останешься тут.

Роберт ласково отобрал у меня свою руку (к слову сказать, я цеплялась за нее, как утопающий за спасательный круг, мне казалось: стоит только выпустить его руку и Роберт исчезнет навсегда). Они с папой прошли в кабинет и плотно закрыли за собой дверь. Мама осталась со мной в гостиной. Я стояла посреди комнаты и не могла даже присесть, так меня колотило от страха. Сердце стучало как ненормальное.

Прошло минут десять тягостного ожидания. О чем папа и Роберт говорят друг с другом? Из-за дубовых створок ничего не было слышно. Наконец двери кабинета открылись. Упрямо сведенные брови Роберта и искаженное гневом лицо отца сказали мне все. Глаза любимого были полны боли и отчаяния.