Долгий путь от любви до любви - Александра Плен

– Роберт? – пискнула я хрипло, протягивая руку. Тот обхватил ее обеими ладонями и поднес к губам. Он весь дрожал от напряжения. Я смотрела в серые блестящие глаза и слезы закипали в моих.

– Я надеюсь никогда больше вас не увидеть, молодой человек, – грубо произнес папа. – Софи, отойди от него. Мистер уже уходит.

– Нет, – прошептала я, – ты не можешь. Папа! Ты не можешь так поступить с нами!

Я уже громко всхлипывала, слезы обжигающими ручейками бежали из глаз.

– Я жду, – ровный голос отца, и я замерла: столько ледяного презрения было в нем. – Не заставляйте меня вызывать слуг и насильно выставлять вас из нашего дома.

– Мы все равно будем вместе, Софи, я найду способ, – прошептал Роберт, на секунду прижимая меня к себе. – Я остановился на постоялом дворе возле вокзала Кингс-Кросс.

Потом он склонился в глубоком поклоне перед родителями, еще раз поцеловал мою руку и вышел на улицу.

Проводив его тоскливым взглядом, я обернулась к папе и маме.

– Я ненавижу вас! – закричала, захлебываясь от рыданий. – Вы не любите меня. Вы гадкие!

И бросилась к себе наверх.

* * *

Я превратилась в узницу. Мама не выпускала меня на прогулки в парк. Посылала отказы и извинения в ответ на приглашения на балы и музыкальные вечера. Причина отказа была всегда одна – у Софи простуда и она не сможет приехать. Неужели родители боялись, что мы с Робертом встретимся? Боялись, что я совершу что-либо необдуманное? Только одна Лилия еще приходила в гости и кое-как развлекала меня сплетнями и рассказами о своей готовящейся свадьбе. Впервые я оказалась в таком положении. Было невероятно тягостно ловить горестные взгляды мамы и сносить болезненное негодование папы. Они ведь были для меня самыми дорогими на свете людьми. «Почему они меня не понимают?» – плакала я и не могла найти ответа.

Мама приходила ко мне в комнату по вечерам и вела продолжительные разговоры, более похожие на лекции. Об обязанностях, о моем долге старшей дочери… Она не родила папе сына, поэтому наследницей была я. И наследницей чести семьи в том числе. Я, понурив голову, внимала ее обвинительным словам. Как я еще держалась – диву даюсь. Сил оставалось все меньше.

– Мама, – однажды я не выдержала, – я люблю Роберта. Ты же всегда говорила, что главное в жизни – это любовь. Ты же сама меня учила… Ты говорила, что любила папу, когда выходила за него замуж…

Мама обняла меня, и я ласково прижалась к ее груди, как в детстве.

– Любила, – согласилась мама и добавила: – Но, оказывается, есть много всего прочего кроме любви.

Я подняла заплаканное лицо.

– Что ты имеешь в виду? Что может быть кроме любви?

– Я очень любила твоего отца, – мама задумалась, вспоминая. Лицо ее разгладилось, глаза засияли. – Боготворила его, считала самым лучшим человеком на свете. Мы не могли надышаться друг на друга. Наша любовь была такой же светлой и прекрасной, как и у вас… (Мама замолчала, губы скорбно поджались.) И что ты видишь теперь? Во что превратилась эта любовь, спустя двадцать лет? Мы почти не разговариваем, а если и общаемся, то постоянно ссоримся. Я не уважаю его, он оскорбляет меня. Любовь проходит, Софи, даже при наличии такого надежного основания, как у нас. Мы имели одинаковый социальный статус, были богаты, уважаемы. Наши родственники жаждали этого брака. А что будет у вас? Если изначально ваша семейная жизнь начнется с ссор и неприятия родных? С бедности и трудностей? Все это исковеркает вашу жизнь с самого начала. А что будет через десять, двадцать лет? Ты подумала об этом? Вы возненавидите друг друга гораздо раньше.

Конечно, я не думала. Конечно, о таком не задумывается восемнадцатилетняя девушка, влюбившаяся без памяти впервые в жизни… Слезы опять потекли у меня из глаз. Душа разрывалась на части. Я поверила ей. Я действительно видела, как изменилось отношение родителей друг к другу. Я ненавидела ссоры и ругань, а они в последнее время все чаще звучали в доме. Я замечала, как поздно вечером приходит домой папа и от него пахнет вином. Видела, что они спят в разных комнатах, не смеются, не целуются, не обнимаются. Мама так логично и правильно все объяснила. Неужели она права? И любовь со временем превращается в вот такую холодность и враждебность?

Я растерялась. Душа разрывалась на части. Сердце тянулось к Роберту, а в голове уже поселились сомнения. Я доверяла маме. Я доверяла ей как никому другому.

«Что же мне делать?» – стенала я, часами ходя из угла в угол по своей комнате, и не находила ответа.

Все эти разговоры, ежедневное, ежечасное давление «Ты ответственна за нашу семью. Ты старшая дочь. Ты должна… Ты обязана…». Все это, в конце концов, подкосило меня. Я сломалась.

– Я выйду замуж на герцога Мелвилля, – объявила я за ужином, спустя неделю. Мама подняла грустные глаза.

– Девочка моя, – папа встал, подошел ко мне и поцеловал в макушку, – я знал, что ты достойна титула баронессы Нордвик. Сегодня же объявим о помолвке.

* * *

– Лили, я выхожу замуж за герцога, – сообщила я подруге, когда та заехала ко мне после утренней прогулки. Лили пораженно уставилась на меня.

– Софи! Ты ли это?! А как же Роберт? Он вчера нанес мне визит. Говорил, что готовит побег в Гретна-Грин, и уже купил билеты на поезд в Шотландию. Ты еще несовершеннолетняя, и его отец отказался вас обвенчать, но в Шотландии законы проще. Ему не хватало денег, и я отдала свое кольцо, чтобы он продал. Сегодня вечером он обещал быть у тебя.

Сердце на секунду встрепенулось от радости: Роберт помнит обо мне! Все это время он посвятил осуществлению своего плана! Потом сразу же сжалось от горя. Еще два дня назад я, возможно, и согласилась бы бежать, а теперь…

– Поздно, – я опустила голову, – я вчера дала ответ. И сегодня в газетах уже должны были напечатать объявление о помолвке.

– Софи, – Лили была серьезна, с ее лица исчезла обычная дурашливая ухмылка, – не делай этого. После свадьбы будет поздно, а сейчас еще нет.

– Лили, ты не понимаешь, – голос дрожал, в горле образовался комок, – мы в отчаянном положении. Папа сказал, что… Это ужасно! Тюрьма…

Я пыталась взять себя в руки, но слезы уже текли по щекам и слова с трудом проталкивались из горла:

– Я пообещала родителям. Я… Я выйду замуж за герцога.

Подняла на Лили мокрые глаза и попыталась пошутить.

– По крайней мере, я сделаю что-то полезное для семьи. Я старшая дочь. А вдруг мне повезет, и муж отдаст концы в первую брачную ночь? – горько рассмеялась сквозь слезы.

– Но Роберт… – начала Лилия, и я увидела, как у нее задрожали губы.

– Не говори мне о нем. Я напишу письмо, передашь ему. Я приняла решение. Стой! – поспешила я, заметив, что Лилия собирается что-то возразить. – Если ты мне подруга, не вспоминай о Роберте при мне. Никогда! Мне очень тяжело.