Босиком - Элин Хильдебранд

«Движение на шоссе I-95; счет за говяжью вырезку в магазине “Стью Леонардс”; война с Ираком; посыпать чердак порошком от насекомых; записаться на плавание; насобирать сосновых шишек для рождественского венка; трещина на губе; необрезанные ногти на ногах; загрязнение Гудзона; колледж Дьюка снова в финале чемпионата по баскетболу Национальной студенческой спортивной ассоциации».

Химиотерапия включала два вида лекарств — гемситабин и карбоплатин. Вики с трудом произносила эти названия, но зато она была хорошо осведомлена насчет побочных эффектов: потеря веса, диарея, запоры, тошнота и рвота, усталость, подавленность — и, скорее всего, у нее выпадут волосы. Ей нужно перестать кормить грудью, и она может стать бесплодной. Этого было достаточно, чтобы вызвать у нее слезы, — Вики проплакала много ночей, когда Тед и дети спали, когда темный дом казался столь же ужасающим, как смерть, — но химиотерапия была просто ничем по сравнению с пневмонэктомией. Операция заслоняла все вокруг; Вики не видела ничего до, во время и после нее. Если химия даст предполагаемый результат, операция состоится в начале сентября в клинике Фэрфилда. Оперировать будет доктор Эмери, хирург-пульмонолог, ассистировать ему — доктор Гарсиа. Два иностранных хирурга, пять медсестер, шесть часов операции, удаление левого легкого и лимфоузлов. Кто-нибудь выживал после таких операций?

— О, огромное количество людей, — говорил доктор Гарсиа. — Каждый день. И это обязательно нужно сделать. Если вы хотите жить.

Но это звучало так, будто он просил Вики протиснуться сквозь игольное ушко или совершить путешествие в открытый космос и обратно. На это сложно было решиться. Это внушало ужас.

Вики могла бы лежать в постели целый день, думая о своей болезни, анализируя ситуацию, пока не разложила бы ее на десять небольших понятных фрагментов, но проклятием и благословением в ее нынешней ситуации было отсутствие свободного времени. Она была в Нантакете с двумя детьми, о которых нужно заботиться. А еще ей нужно было вести хозяйство и присматривать за сестрой и лучшей подругой, которые, проведя вместе менее двадцати четырех часов, уже спорили.

Вики слышала их голоса, доносившиеся из кухни, — натянутые любезности, которые быстро перешли в ругань. К тому времени как Вики надела свой халат из сирсакера, подхватила Портера и вышла на кухню, она сумела разобрать суть спора: прошлым вечером звонил Питер, но Бренда и не подумала сообщить об этом Мелани.

— Ты спала, — сказала Бренда. — Ты спала несколько часов.

— Ты могла оставить записку, — возразила Мелани. — Просунуть ее мне под дверь. А теперь он не берет трубку сотового. Потому что злится на меня.

— Он злится на тебя? — спросила Бренда. — Но это же абсурд! Ты прости меня, конечно, но я не понимаю, почему тебя это волнует. Он, же тебе изменяет.

— Ты ничего об этом не знаешь, — сказала Мелани.

Бренда разрезала инжир пополам и попыталась накормить им Блейна, который скривился и закрыл рот рукой.

— Я ничего об этом не знаю, — согласилась Бренда. — Я не написала тебе записку, потому что была занята детьми. Мы уже собирались выходить за продуктами. Ты спала. Вики спала. Я осталась одна у штурвала корабля и… просто забыла. Честно, это вылетело у меня из головы.

— Надеюсь, ты не сказала ему о моей беременности, — произнесла Мелани.

— О Господи, конечно же, нет.

— И даже не намекнула на это? Я не хочу, чтобы он об этом знал. Я действительно этого не хочу.

— Я ни на что не намекала. Я говорила очень неопределенно. Я даже не сказала ему о том, что ты спишь. Я просто сказала, что ты не можешь подойти. Ты должна благодарить меня. Я все отлично сделала.

— Кроме того, что не сказала мне о его звонке.

— Да у меня было полно работы!

— Брен, — произнесла Вики.

Бренда резко крутнула головой. Когда она это делала, ее волосы становились оружием.

— Ты собираешься принять чью-то сторону?

«Этим летом не может быть никаких сторон, — хотела ответить Вики. — Я слишком больна, чтобы принимать чью-то сторону». Но она знала, что это бесполезно. Это Бренда, ее сестра. И Мелани, ее подруга. Их ничего не связывало, кроме Вики. И Вики уже чувствовала, как она разрывается на две части и трещина проходит прямо между ее больными легкими.

— Нет, — сказала она.

Вики приехала в Нантакет без всяких надежд на возрождение идиллической атмосферы летних каникул, которые она проводила здесь в детстве и юности. Неужели тогда все действительно было идеально? Вики вспомнила лето, когда ее раз сто укусили москиты, и еще одно лето, а может, то же самое, когда комар всю ночь проторчал у нее в ухе, и лето, когда Вики боролась с отцом, чтобы он разрешил ей позвонить по междугородке ее парню Саймону. Но по большей части, да, они были идеальными. По окончании учебного года, когда все друзья оставались в Пенсильвании, сюда приезжали только Вики и Бренда, а еще в неясном, параллельном взрослом мире были их родители, Базз и Эллен, и тетушка Лив. Замки из песка, запах настоящего барбекю на углях — все это было на самом деле. Так что, хоть Мелани и лежала надутая в гостиной на диване, а раздраженная Бренда металась по кухне — они были похожи на боксеров по углам ринга, — Вики почистила банан, взглянула на солнечный свет, который просачивался через окно коттеджа, словно мед, и подумала: «Этот день мы проведем на пляже».

Идея казалась простой, но на сборы ушла целая вечность. Детей нужно было переодеть в плавки и намазать лосьоном (рак кожи!). Бренда нашла пластиковые игрушки для песочницы, выгоревшие на солнце, в сетке на чердаке. Игрушки были покрыты многолетней пылью и паутиной, их нужно было хорошо отмыть. Потом ленч. Вики предложила, чтобы меньше возиться, купить по дороге сандвичи в закусочной «У Клодетт», но Бренда настояла на сборном блюде из ингредиентов, которые она купила в магазине, — хлеба и козьего сыра, инжира и клубники. При упоминании об этих продуктах Мелани затошнило, и она побежала в ванную. Вики и Бренда слушали, как ее рвало, пока складывали пляжные полотенца.

— Постарайся ее не огорчать, — попросила Вики.

— Она слишком чувствительная, — заметила Бренда.

— Ей многое приходится терпеть, — сказала Вики.

— Это тебе многое приходится терпеть, — ответила Бренда, засовывая полотенца в старую брезентовую сумку, принадлежавшую тетушке Лив. — Что ты собираешься делать во вторник, когда я повезу тебя на установление катетера? Врач сказал, что это займет целое утро. Мелани не справится одна с двумя детьми.

— Конечно, справится.

— Конечно, нет. Я сама еле с этим справляюсь. И мне не хотелось бы поднимать этот вопрос, но я хочу сказать, что рада помочь тебе с детьми и все такое, и, собственно, поэтому я здесь, но этим летом я надеялась немного поработать. Над своим сценарием.

Вики вздохнула. Бренда была слишком предсказуемой, и, может быть, не только для Вики. Тед говорил ей: «Твоя сестра твердит, что хочет помочь, но она не поможет. Она будет слишком занята чтением, чтобы помогать тебе». Так было всегда, когда Вики и Бренда были детьми: Бренду освобождали от всех видов работы по дому — она не вытирала со стола, не складывала белье, не убирала в комнате — потому что она слишком занята чтением. Даже если это была всего лишь газета, когда Бренда читала, считалось кощунственным попросить ее прерваться. Базз и Эллен попали в самую точку (хотя и несознательно), когда повесили ярлыки на своих девочек: Вики — энергичная, организованная и трудолюбивая, а Бренда — одаренная редким талантом, и ее нужно холить и лелеять. И хотя Бренда была лишь на шестнадцать месяцев младше Вики, от нее ничего не требовали. Вокруг нее и ее «великого ума» ходили на цыпочках, как вокруг спящего младенца.