На фиг нужен! - Татьяна Булатова

– Стой где стоишь, дура! – прокричал Рузов и в мгновение ока взобрался к ней на козлы. – С ума сошла?! Ты что делаешь?!

– Это ты что здесь делаешь? – трясясь как осиновый лист, проскулила в ответ Маша и безвольно осела в руках мужа.

– Жизнь свою спасаю, – проворчал Миша и с силой, чтобы не вырвалась, прижал жену к себе.

– Мою? – вцепившись в мужа обеими руками, уточнила Машенька и закричала на одной ноте, услышав ответ: «Нашу».

«Нашу жизнь, нашу семью, нашу дочь, нашу любовь» – тикало в Машиной голове все то время, что Рузов мыл ее в бане, укладывал, как маленького ребенка, в кровать, поил чаем с ложечки и гладил по голове.

– Засыпай, любимая, – ворковал над женой Миша и обещал, что прямо завтра напишет заявление на перевод в другой город, что уговорит Ирку вернуться домой, что поменяет номер и отстроит второй этаж.

– Зачем? – через силу улыбнулась ему Машенька, не отводя глаз.

– Пусть будет… – прошептал Рузов и прилег рядом, чтобы вновь стать одним целым.

– Пусть… – одними губами проговорила Маша и задремала, поверив в каждое произнесенное мужем слово.

– Спи-спи, – пробормотал в ответ Миша и, пробравшись под одеяло, начал торопливо стягивать с себя брюки, чувствуя особое возбуждение рядом с обессилевшей женой.

– Ты дебил, Рузов? – злобно отреагировала на его поползновения Машенька и повернулась к нему лицом.

– Почему дебил? – искренне удивился ее реакции Миша и попытался коснуться ее груди. – Мы же любим друг друга. Почему нет?

– А тебе на сегодня не хватит?!

– Мне – нет, – пробормотал Рузов и ловким движением повернул жену к себе спиной. – Тебе понравится…

– Мне не понравится, – отчеканила Машенька и схватила мужа за руку. – Я не хочу.

– Зря, Машуль, – заюлил Миша, а потом отодвинулся и, зевая, произнес: – Но если передумаешь, разбуди меня: я готов.

«Урод!» – произнесла про себя Маша и накрылась с головой одеялом.

* * *

Проснулась уже под утро, от нехватки свежего воздуха и в полной темноте. Пока догадалась, что запуталась в одеяле, напугалась: на каком свете находится? Выбравшись наружу, облегченно вздохнула, увидев рядом мирно посапывающего Рузова. Приподнявшись на локте, Машенька с интересом уставилась на мужа, подмечая некрасиво оттопыривавшуюся на выдохе губу, шелушащийся верхний край уха. Вероятно, так было всегда, но прежде ничего подобного Маша не замечала, а вот теперь увидела и поняла: такой же, как все. «Красота в глазах смотрящего», – кстати вспомнила она известное выражение и легко коснулась указательным пальцем оттопыривающейся губы. От прикосновения Рузов хрюкнул и, не просыпаясь, повернулся на другой бок. Сползшее одеяло обнажило покрытую светлыми волосами ногу, и Машенька еле удержалась, чтобы не ущипнуть ее: неудержимо захотелось сделать нечто такое, отчего Мише стало бы больно. Волна озорной агрессии поднялась в ней и смыла вчерашнюю досаду: Маша соскочила с кровати и вышла в гостиную.

Первым досталось Мишиному сотовому, который она изящно, двумя пальцами, опустила в бокал с недопитым чаем. Потом экзекуции подвергся форменный галстук мужа, коим Машенька вытерла пыль и жир со всех кухонных поверхностей. Удостоверившись, что тот покрылся необходимым количеством трудновыводимых пятен, она аккуратно свернула его и положила в карман кителя, зная, что теперь Рузов вынет галстук только в понедельник, когда доберется до работы. Последним актом мщения стала чистка сантехники зубной щеткой супруга. Настроение Маши стремительно улучшалось, о чем свидетельствовала особая легкость ее движений. Она буквально порхала по дому, теперь представшему перед ней совершенно в другом свете. Ей снова захотелось в нем жить, потому что, Машенька почувствовала это, она сможет в нем быть счастливой. И, скорее всего, все с тем же Мишкой, слабости которого ей отчасти напоминали свои собственные, но только отчасти. Ведь ей самой не нужно было ни за чем и ни за кем гнаться, время не торопило ее, наоборот, подсказывало, что нужно жить медленно, вдумчиво и с удовольствием. Почти так же, как и всегда, только с иным настроением: твоя жизнь – это подарок. Твой подарок. Вот им и распоряжайся! Причем мудро! Не так, как вчера.

«Буду!» – пообещала себе Маша и испытала острое желание выти из дома, как будто ее кто-то ждал там, снаружи. «Жулька!» – вспомнила Машенька и заторопилась, увидев заглядывавшую в окно псину, поразительно похожую на Альфа из одноименного американского сериала. Так же как и у мохнатого инопланетянина, у Жульки была вытянутая морда с черной нашлепкой влажного носа, от которого на стекле оставались мутные разводы.

Завидев в окне вчерашнюю добрую фею, собака взвизгнула и замахала хвостом с такой интенсивностью, что Маше показалось: еще немного, и та взлетит. Тогда Машенька распахнула входную дверь, и Жулька, бросившись к ней под ноги, жалобно заскулила.

– Ну чего ты, чего ты?! – приговаривая, потрепала ее за холку Маша и пошла следом, уворачиваясь от псины, целенаправленно ведущей ее к калитке. – Выйти хочешь? – догадалась Машенька и выпустила Жульку на улицу, где та торжествующе сделала пару кругов и присела в характерной собачьей позе.

– Умница! – похвалила ее Маша, приятно пораженная Жулькиной «воспитанностью»: похоже, та воспринимала чужую конуру и бетонную площадку двора как свой дом. «Оставить, что ли?» – озадачилась Машенька, наблюдая за резвящейся псиной:

– Пойдешь? – вслух поинтересовалась она, а собака, словно понимая, о чем речь, мигом «нырнула» во двор и уселась возле конуры с хозяйским видом, не забывая пристукивать хвостом о бетон.

«Вот полку и прибыло», – усмехнулась себе под нос Маша и с грустью вспомнила об отделившейся дочери. «Надо идти, – решила она. – Уговаривать».

Как это сделать, Машенька пока плохо представляла, найти слова, которые могли бы убедить дочь вернуться домой, было нелегко. Но почему-то внутри Маши воцарилось странное спокойствие, подсказывающее ей, что слова найдутся обязательно. Они есть, просто надо умудриться услышать их в себе и достать, когда это будет необходимо.

«Я смогу», – убедила себя Машенька и, не умываясь, бросилась из дому, нацепив спортивный костюм прямо на голое тело.

– За фигурой следим? – добродушно приветствовали ее соседи по улице и по-свойски интересовались: – А чё ж сам-от?

– А «сам-от» спит, – не останавливаясь, сообщала Маша и продолжала двигаться вперед в сопровождении благодарной Жульки, ставшей бесконечно преданной новой хозяйке буквально за последние пятнадцать часов.

Марина Леонидовна встретила невестку неприветливо, удивившись не столько ее появлению, сколько собаке, в компании которой она возникла на пороге ее дома:

– Дочку, что ль, завели?

– Да кто его разберет, – отшутилась Машенька: – То ли дочку, то ли внучку… Ируська встала?

– Ируська-то? – Марина Леонидовна чувствовала себя хозяйкой положения, поэтому с ответом не торопилась.