Мужчина моей мечты - Куртис Ситтенфилд

— Это где-то посредине, — говорит Мишель. — Я это точно помню. А, вот! Поворачивай здесь.

— Спасибо, что предупредила, — как бы шутя, бросает Ким, въезжая во двор и останавливаясь рядом с большой спортивной машиной.

Анна следует за девушками к двери, Дженни и Энджи несут по блоку пива. Они входят в прихожую. На полу коричневый ковер, стены покрыты белой штукатуркой, слева висят почтовые ящики.

— Чувствую запах тестостерона, — говорит Ким, и все смеются.

Когда они поднимаются по лестнице, рукава их курток трутся друг об друга, издавая шуршащий звук. На лестничной площадке Энджи поворачивается и спрашивает:

— У меня помада не размазалась?

Сначала Анна не понимает, что спрашивают ее, хотя стоит сразу за Энджи, но потом спохватывается и отвечает:

— Да, все нормально.

Мишель стучит в дверь, из-за которой доносятся звуки музыки.

— Помада не размазалась? — на этот раз Энджи обращается к Дженни, и та отвечает:

— Все идеально.

Дверь открывается, являя взору коренастого, темноволосого и краснолицего парня, небритого, с жестяной банкой пива в руке.

— Michelle, ma belle. У тебя получилось! — восклицает он и обнимается с Мишель. Потом указывает рукой с пивом на остальных: — А что это за красавицы с тобой?

— Так. — Мишель начинает перечислять, указывая пальцем: — Это Энджи, Дженни, Ким, Анна. Девочки, это Джефф.

Джефф несколько раз кланяется.

— Добро пожаловать, — говорит он. — Если я сегодня вечером могу что-либо для вас сделать, скажите только слово.

— Можешь для начала предложить нам что-нибудь выпить, — бросает через плечо Мишель, проходя мимо него в комнату.

— Прошу сюда. — Джефф вытягивает руку и жестом приглашает войти. Когда они заходят в комнату, Анна замечает, что Ким и Джефф посмотрели друг на друга. Хотя лица Ким не видно, она вдруг понимает, что Джефф и Ким сегодня сойдутся. Может быть, займутся сексом. Внезапно у нее в сознании рождается догадка, что вся эта поездка и была затеяна ради того, чтобы познакомиться с кем-нибудь. Нельзя сказать, что ни о чем таком она не подозревала, но теперь это стало очевидным.

В гостиной десять-двенадцать парней и две девушки. Одна из девушек — симпатичная блондинка в узких джинсах и черных кожаных ботинках. На другой — трикотажная рубашка с капюшоном и бейсболка. В кутерьме взаимных представлений, Анна понимает, что блондинка — это чья-то подруга, приехавшая в гости из пригорода, а вторая девушка учится в местном университете. Анна не запоминает ни одного из названных имен. Одновременно работают и магнитофон, и телевизор (по телевизору показывают баскетбол), в комнате почти темно. Кто-то разговаривает стоя, а кто-то сидит на полу. Несколько человек устроились на двух софах. В комнате накурено. Один парень разговаривает по радиотелефону, прохаживаясь из гостиной вглубь квартиры и обратно. Анна заходит в ярко освещенную кухню. Энджи дает ей банку с пивом, и Анна, возвратившись в гостиную, останавливается у одной из соф. Ее взгляд направлен на телевизор, она делает вид, что следит за игрой.

— Неужели ты фанатка «Соникс»^[3]?

Она поворачивает голову. На софе, положив ноги на журнальный столик, сидит парень.

— Нет, — отвечает Анна.

Она понимает, что ее ответ слишком уж краткий; если она хочет, чтобы разговор продолжался, нужно сказать что-нибудь еще.

— Какой счет? — спрашивает она.

— Семьдесят пять — пятьдесят восемь. «Кникс»^[4] уже, считай, выиграли.

— Здорово, — говорит Анна. Потом, думая, что парень может догадаться, что она представляет собой на самом деле, поспешно добавляет: — Я, вообще-то, не очень увлекаюсь баскетболом.

Похоже, это признание доставило парню удовольствие. Оживившись, он весело замечает:

— Женщины не понимают духовности спорта.

— Духовности?

— Это то, что объединяет людей. Например, церковь… Хотя кто сейчас ходит в церковь?.. Вот представь себе: на часах осталось десять секунд, а «Чикаго Буллс» отстают на одно очко. Пиппен дает пас Джордану, Джордан проходит по площадке. Он смотрит на часы и видит, что истекают последние секунды матча. Зрители начинают сходить с ума. За две секунды до конца Джордан прыгает и забивает победный мяч. Болельщики беснуются, совершенно незнакомые люди начинают обниматься. И что это, по-твоему, если не единство духа?

Пока парень рассказывает, Анна думает: «Ну давай, Эйнштейн, просвети меня еще». Но в конце, после слов об обнимающихся незнакомцах, она не может не думать о том, как бы он обнял ее. Он специально это сказал? На нем клетчатая фланелевая рубашка, и Анна представляет себе, как его руки обнимают ее.

— Честно говоря, мне кажется, что спорт — это положительно направленная сила, — осторожно произносит Анна.

— А о чем еще можно так сказать? — продолжает парень. — Назови любое другое явление, которое так же сближало бы людей.

— Я знаю, что больше ничего такого нет, — отвечает Анна. — Я согласна с тобой.

— Когда я слышу, как родители начинают пороть всякую чушь типа того, что спортсмены ведут недостойный образ жизни, я думаю: «Вы же сами воспитываете своих детей. По крайней мере, должны это делать! Деннис Родман не укладывает каждую ночь маленького Джонни в постельку. Если спортсмены нюхают кокаин или избивают своих жен, к их спортивным достижениям это не имеет никакого отношения.

— Я бы не сказала, что избивать жену и нюхать кокаин — одно и то же.

— Точно, — ухмыляется парень. — Избивать жену намного дешевле.

Неужели, думает Анна, разговор о жестокости в семье — это прелюдия к флирту? Неплохо. Но она тоже слегка улыбается — ей не хочется с ходу портить отношения.

— Кстати, — говорит парень, — меня зовут Тодд.

— Анна.

Он кивает головой, показывая на свободное место рядом с собой.

— Падай.

Задумавшись на секунду, она все же садится на софу. Сейчас парень сразу начал нравиться Анне больше, чем когда она стояла. Ей приятно, что он сидит близко и касается ее плечом. Может, именно он станет первым мужчиной, которого она поцелует? Когда-нибудь в будущем она будет вспоминать: «Первый раз это у меня было на вечеринке в Спрингфилде с парнем в клетчатой рубашке, которого звали Тодд».

— Так что ты изучаешь у себя в Тафтс? — спрашивает Тодд.

— Я еще не выбрала специализацию. Мне нравится история искусства.

— Это те занятия, на которых вы рассматриваете картины, а потом используете всякие умные слова, чтобы описать, какое впечатление они на вас производят, типа того?