Сияние первой любви - Вера Колочкова

– И ты все видел и не подошел?

– Не-а. Не подошел. Зачем праздник портить?

– Дурак ты, Сережа. Да я бы не вышла замуж, если б ты объявился, понимаешь ты это или нет? Да я бы за тобой на край света пошла! Хоть какой бы ты был, какая разница!

– Мне есть разница, Тань. Я не хотел быть обузой. Я ведь еще долго потом в себя приходил. Годы прошли, пока я…

– Понятно. Значит, Тамаре быть обузой ты не испугался, а мне испугался, да?

– Ты сейчас глупые вопросы задаешь, Тань. Очень глупые.

– Да почему? Почему они глупые?

– Потому. И вообще, Тань… Давай договоримся на будущее – ни о моей жене, ни о твоем муже мы никогда говорить не будем. Ни в какой ипостаси. Ладно?

– Хорошо., – упавшим голосом проговорила Таня. – Согласна. Только все же ответь мне на один вопрос, Сереж. Только на один, и все! Скажи… Твоя жена тебя очень любит, правда?

– Да. Любит. Очень любит.

– А ты счастлив, что тебя любят?

– Не знаю. Наверное, счастлив по-своему… А ты разве нет? Ведь твой муж тоже тебя любит?

– Да. Очень любит. А только меня часто эта любовь раздражает, честно скажу, хоть тебе мой ответ и не понравится. Я думаю, что и у тебя такая же ситуация.

– Тань… Моя жена и твой муж не виноваты в том, что так все сложилось. Такая судьба, значит, ничего не поделаешь. Надо уметь с благодарностью принимать любовь. Кто-то из мудрых и знаменитых когда-то сказал – любовью оскорбить нельзя… Не помнишь, кто это сказал?

– Нет, не помню. Значит, ты с благодарностью принимаешь любовь Тамары, я правильно поняла?

– Тань… – взмолился Сергей. – Мы же договорились…

Но Таня наклонилась над его лицом и, пристально вглядываясь в глаза, настойчиво продолжала:

– Она ведь ухаживала за тобой после госпиталя, правильно? Она тебя на ноги подняла? Да еще и полюбила великой любовью, правильно? Как все это не принять с благодарностью?

– Да, все именно так. Как было все это не принять с благодарностью – ты это хочешь от меня услышать? Да, Тамара подняла меня на ноги, она меня спасла, она меня вернула к нормальной жизни. Да если бы не Тамара, был бы я сейчас инвалидом, никому не нужным, только и всего. Это Тамара всех знакомых на уши подняла, лучшим специалистам деньги платила, в долги залезла…

– Сереж! Но если б я тогда знала! Я бы тоже…

– Да, ты не знала. Я и сам тогда себя не знал, ни имени своего не помнил, ни прошлого. Сколько времени прошло, пока вспомнил… Да меня мать родная не узнала, когда в госпиталь за мной приехала! А ты говоришь… Нет, я бы не хотел, чтобы ты меня видела таким, каким я тогда был. А Тамара… Ее ведь мама о помощи не просила. Она сама так решила, понимаешь? Решила меня выходить, спасти… Мы с детства знакомы, моя мама дружила с ее матерью. Потом у Тамары мать умерла, и мы с мамой остались для нее самыми близкими людьми. Она была мне как сестра… Наверное, это судьба, Тань. Как случилось, так случилось. Она меня спасла, и я…

– Понятно. И ты на ней женился из благодарности.

– Да при чем тут благодарность! Ты же не знаешь, как все это было! Как мать моя мучилась со мной, с инвалидом, в коммуналке… Ты хоть представляешь себе, что это такое – ухаживать за инвалидом в коммуналке? Когда один общий туалет на четыре семьи, одна ванная комната… А Тамара настояла на том, чтобы я к ней переехал. Почти силой меня к себе увезла. Она тогда одна в трехкомнатной квартире осталась, родители уже умерли… Она меня тогда спасла, да…

– А мама, стало быть, в коммуналке осталась?

– Да ты знаешь, сколько раз Тамара настаивала на том, чтобы мама жила с нами? Но разве ее убедишь… Ни в какую не соглашается! Хочу, говорит, чтобы у меня свой угол был. Пусть никаковский, но свой… Она вообще такая по характеру, ничего с ней поделать нельзя. И вовсе не из-за Тамары… Наоборот, она ей очень благодарна и очень ее любит.

– Да, все Тамаре кругом благодарны. Ты благодарен, мама благодарна. – хмыкнула Таня. – Одна большая общая благодарность на всех…

– Тань, к чему ты клонишь, не понимаю?

– Да все ты понимаешь, Сереж… И знаешь, как эта благодарность называется?

– Да я знать не хочу, как она называется, Тань! Потому что я действительно ей благодарен! Да, моя любовь к ней зовется благодарностью, но это ничего не меняет по сути. Я никогда не смогу причинить ей боль…

– Ты уже причиняешь ей боль, Сережа. Тем, что находишься рядом со мной.

– Все, Тань! Хватит! Больше мы к этой теме не возвращаемся! Никогда! Договорились?

Он произнес эти слова таким тоном, что Таня вдруг испугалась. И прошептала в ответ тихо:

– Да, Сережа, договорились…

Сережа вздохнул, повернул к ней голову, улыбнулся. Потом сел на постели, наклонился, выудил мобильник из кармана брошенных на пол джинсов, произнес удивленно:

– Ого… Уже девять часов! Как время летит – с ума сойти…

И, обернувшись к Тане, спросил деловито:

– Ты первая в душ? Или я первый?

– Давай вместе…

– Нет уж, дудки. Если вместе пойдем, то может случиться, что мы до утра из этой квартиры не выйдем. Давай я первый, ладно?

– Ладно, иди…

– Ты что, обиделась на меня?

– Да прям…

– Тогда обещай мне, что мы к этой теме никогда больше возвращаться не будем!

– Но я же сказала. Иди…

Они и впрямь больше не возвращались к этой теме. Никогда. Встречались урывками, на разговоры время не тратили. Действительно – зачем его тратить, когда оно само по себе драгоценно? Зачем заниматься бесконечным анализом того самого ощущения, которое вернулось из прошлого? А оно вернулось, и в этом сомнений не было. Только вот что дальше с ним делать…

А ничего не делать! Просто жить и радоваться. Сережа прав – они теперь несвободны, они теперь не те юные и крылатые, от земли не оторвешься, не полетишь. Только и остается – просто жить. Жить, как в той песне: «мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино… мы как птицы садимся на разные ветки и засыпаем в метро…»

Оказывается, обман – это тоже форма жизни. Вон как романтично можно преподнести!

Однажды удалось вырваться на целое воскресенье. С утра и до вечера. Весь день вместе – какое счастье! После обеда разомкнули объятия в очередном гостиничном номере на окраине города, Татьяна произнесла тихо:

– Сереж, я сейчас умру от голода… Утром убежала, не успела позавтракать. Пойдем в кафе, пообедаем? Где-нибудь на террасе устроим себе праздник?

– Шашлычок под коньячок, вкусно очень? – пропел он в ответ грустно.

– Ну да… Можно и шашлычок под коньячок, я не против.

– Что ж, идем…