Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

Мой вопрос его удивил.

– Лично ко мне не обращался, – ответил он. – А какое он имеет отношение к вам?

– Скажите, Владимир Ефимович, вы никогда не думали, почему вас оставили в этой должности? – спросил я. – Ведь после Шелепина должны были убрать и вас.

– И почему? – Он уже не улыбался.

– Мне не за что быть вам благодарным, – сказал я. – Именно вы дважды высказывались за мою изоляцию. А вот вы мне многим обязаны. Хотите знать, как было в моей реальности?

– Я получаю ограниченные данные по вашему Проекту, – ответил он. – Только то, что касается Комитета. По моей судьбе ничего не говорили.

– Тогда скажу я. Вам не помешает это знать, а секретом уже не является. После того как в шестьдесят седьмом убрали Шелепина, следом за ним избавились и от вас. Лет пятнадцать вы работали на Украине на вторых ролях, а потом руководили обществом «Знание». Выйдя на пенсию, умерли в две тысячи первом году.

– Это познавательно, – согласился он. – А для чего вы это рассказали?

– Я убедил Брежнева в том, что вы на своём месте и достаточно убрать Шелепина, а вас менять не нужно. А ведь уже была кандидатура.

– Насчёт последнего не сомневаюсь.

– Вы прекрасно понимали, что карьера закончилась и вас мягко «опускают». Наверняка такое было нелегко пережить, и это пагубно сказалось на вашем здоровье. Сейчас всё иначе, так что у вас есть шансы прожить дольше.

– И этим я тоже обязан вам?

– А вы как думаете?

В реальности было не так, но я знал, что он не побежит выяснять это к Брежневу.

– И чем же я должен расплачиваться?

– Лично мне ничего от вас не нужно, – сказал я. – То, что вы остались во главе Комитета, позволило избежать неприятностей, которые принёс бы новый председатель. Есть только одно «но». Он протежировал Юлиану Семёнову и дал ему заказ на роман о советских разведчиках, а потом помог с экранизацией. Естественно, ничего из этого не произошло в реальности. Для вас это может показаться мелочью, но на самом деле это не так. Каждая книга, каждый фильм оказывают влияние на умы миллионов людей, и тем больше, чем талантливей они выполнены. Сама книга не относится к шедеврам, хотя дала начало многим другим, а вот фильм, который по ней сняли, не был рядовым событием, иначе я у вас сейчас не сидел бы. Его смотрела вся страна, да и за рубежом он собрал огромную аудиторию. Рассказывать о нём сложно, его нужно смотреть.

– И чего вы хотите от меня?

– Фильм я смогу протолкнуть сам, вам нужно только оформить мне допуск к архивам. Я не собираюсь с ними работать, но книгу без архивов написать трудно.

– А почему допуск на тебя, а не на Семёнова? – спросил Семичастный, переходя на ты.

– Если обратится он, оформите и на него. Ничего лишнего он не опубликует, тем более без вашей проверки, а польза будет большая. А почему на меня… Семёнов просто не успеет. Он писал книгу почти год, а через год вряд ли удастся собрать тот же коллектив и использовать того же режиссёра, да книга теперь может получиться другой. Я восстановил фильм на бумаге, получив нечто вроде краткого сценария.

– И хочешь приписать его себе?

– Схожу к Семёнову, попрошу дать рецензию и посмотрю на его реакцию. Если он не писал ничего такого, буду оформлять, как своё.

– А если у него уже есть наброски?

– Вряд ли. Я изменил русскую фамилию главного героя на тот случай, если она уже есть в его замыслах. А этого сюжета почти наверняка нет. Но если есть, набьюсь в соавторы. Я всё равно буду писать дополнения по сценарию, чтобы фильм вышел максимально близким к тому, который я помню.

– Допуск я дам, это несложно. Что ещё?

– Когда снимали фильм, главным консультантом был ваш первый заместитель Цвигун, вторым консультантом – Георгий Пипия. Больше от вас ничего не нужно.

– Это сценарий? – спросил он, кивнув на мою папку. – Оставь почитать.

– Для того и принёс, – сказал я. – Только будет просьба его распечатать. И вам удобней читать, и мне меньше мороки.

– Сделаем, – кивнул он. – Может, подарить машинку?

– Я их не люблю. Ручкой лучше работать, а профессиональная машинистка отпечатает гораздо быстрее меня.

– Ладно, – сказал он, – я доволен, что познакомился с тобой лично. Возьми номер телефона, в случае необходимости звони. С машиной проблем не будет. Может, вернуть «Волгу»?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Та, которая сейчас, не так бросается в глаза.

– Почему бросил тренировки?

– Потому что удалось набить морду тренеру.

– Не понял? – поднял он брови. – Объясни.

– Была у меня мечта – засветить Хаевскому, – улыбнулся я, – Это мой тренер от Комитета. Но всё никак не получалось.

– Неужели достал? – удивился Семичастный. – Сколько же ты занимался?

– Больше трёх лет. Сначала у вас, потом самостоятельно. А тренера всё же достал, чем сильно его удивил. Сейчас справлюсь с двумя вашими стажёрами, а большего и не нужно.

Мы попрощались, и я уехал, а через три дня вернули тетради и два отпечатанных экземпляра сценария. Я уже узнал адрес и телефон Семёнова, поэтому сразу же позвонил. Трубку взял его отец.

– Семён Александрович? – сказал я, услышав голос пожилого человека. – Это звонит член союза писателей Ищенко. Мне нужно встретиться и поговорить с вашим сыном. Он дома?

– Дома, – ответил Ляндерс. – Подождите, я позову его к телефону.

– Я вас слушаю, – раздался в трубке более молодой голос.

– Юлиан Семёнович? – сказал я. – Это писатель-фантаст Ищенко. Мне нужно срочно с вами встретиться. Вы можете уделить немного времени, если я приеду через полчаса?

– Приезжайте, – ответил он. – Я никуда не собираюсь.

Внешне Семёнов был один в один с теми фотографиями, которые я видел в Интернете, но ниже, чем я его себе представлял.

– Я не большой любитель фантастики, – сказал он, приглашая меня в гостиную, – но две ваши книги читал. Те, что о Волкодаве. Заходите, моих сейчас нет дома, так что разговору никто не помешает.

– У меня будет просьба, – сказал я, раскрывая папку. – Я написал сценарий для многосерийного фильма о советских разведчиках.

– А по какой книге? – спросил он.

– Ни по какой. Мне не хочется писать книгу. Это тот