Аромат лотоса - Лора Бекитт

Жак Верне показал охране пропуск и не без содрогания вошел в обитые железом ворота. Вот он, ад на земле, прибежище страшных человеческих ошибок! Тех, кто вышел отсюда с непокалеченными душой и телом, сохранившим себя и волю к жизни, можно пересчитать по пальцам!

Его проводили в камеру. В помещении было темно, сыро и холодно. При виде Жака Верне узник встал и сделал шаг вперед. Он держался с непринужденным достоинством, несмотря на тюремную одежду и изнуренный вид. Бледное от недостатка света и воздуха лицо, синева под глазами, но сами глаза… В них были все те же спокойствие души, тайная мятежность сердца и несгибаемая надежда.

– Здравствуйте, Анри. Давайте присядем.

– Здравствуйте. Садитесь. Понимаю – опять неудача! Я слышал, было покушение на короля? Понятно, что при таких обстоятельствах…

Взгляд Жака Верне был полон внимания и участия.

– Сколько вы еще сможете выдержать?

– Не знаю. Сколько потребуется. К счастью, я пока еще молод. Главное, что Тулси согласна ждать.

Жак Верне кивнул.

– Да, она согласна, Анри. – И прибавил: – Я получил письмо от Урсулы.

– Что она пишет?

– Мне кажется, она вполне довольна своей жизнью. Из Парижа наконец-то пришло решение о разводе, так что Урсула смогла выйти замуж за своего нового избранника. Им удалось отыскать могилу ее матери, и прах Луизы Гранден перевезли в Калькутту. А недавно у них родился сын. Первый муж Урсулы уехал из города, когда началась война. Она выполнила вашу просьбу и написала о том, как живут ваши друзья. – Мсье Верне улыбнулся. – Я слишком стар, чтобы запомнить столько труднопроизносимых индийских имен, потому прочитал письмо Тулси. Она очень удивилась и обрадовалась.

– Я тоже хочу знать!

– Она вам расскажет.

Молодой человек насторожился. Он сознательно отказался от каких бы то ни было свиданий, дабы это не было использовано против него, и они с Тулси не виделись около двух лет.

– Что ж, ждать придется довольно долго. Но я подожду.

– Анри! – Глаза Жака Верне наполнились слезами. – Как это ни странно звучит, покушение на жизнь короля сыграло положительную роль в вашей судьбе. Роялистски настроенные дворяне попросили правительство пересмотреть дела тех, кто более года томится в Бастилии. Они думают, что это поможет восстановить авторитет короля. Ваши бумаги подписаны, Анри. Вы свободны и можете с честью носить ваше имя. Правда, вас приговорили к внушительному денежному штрафу, но что поделаешь – страна нуждается в деньгах!

Молодой человек встал, и его глаза засверкали – то был блеск радости, счастья, торжества и свободы.

– Тулси знает?

– Она ждет вас у ворот тюрьмы вместе с вашей дочерью.

Жак Верне сдержанно улыбнулся. Вряд ли бы он смог так долго и упрямо бороться. Он бы не выдержал просто потому, что в мире существует закон: бери то, что здесь и сейчас, и не мечтай о большем. Но возможно, тем, кто рискнул перейти невидимую грань, и достается большее, великое, самое главное?

Анри де Лаваль вышел на вольный воздух – в ненастье и дождь. Возле Бастилии стояли какие-то женщины, но он не заметил среди них Тулси. Она подошла сама, со сверкающими, как алмазы, каплями дождя на иссиня-черных волосах и посмотрела на него все теми же преданными, доверчивыми, любящими глазами. На ней было перламутрово-розовое, отделанное бесчисленными гофрированными оборками европейское платье и шляпка в тон.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, – сказала она и засмеялась.

Анри был уверен – впервые за два бесконечно долгих года.

Он обнял ее, и она будто обессилела от счастья, разом переложила на его плечи все то мужество, какое понадобилось ей, чтобы так долго надеяться и ждать.

Рядом стояла темноглазая, смуглая, не по возрасту серьезная девочка; она строго спросила на чистейшем французском языке:

– Ты кто?

Анри не смог сдержать слез.

– Я твой отец, Амала!

Он поднял девочку на руки, поцеловал и крепко прижал к груди. Потом воскликнул:

– Тулси! Я не знаю, куда идти и что делать! У меня кружится голова! Я задыхаюсь от счастья и любви!

Молодая женщина вернула его в реальность.

– Нас ждет мадам Рампон. Мсье Верне тоже обещал приехать. Нужно отпраздновать нашу победу! Еще я должна рассказать тебе об отце и остальных… – О да, я слушаю!

Они шли к экипажу по мокрой площади, под печальным парижским небом. Анри нес на руках свою дочь.

– Кири больше не танцует на улицах. Их с Аравиндой приглашают в богатые дома и очень хорошо платят. Правда, сейчас Кири сидит дома. Догадайся почему?

Анри с улыбкой пожал плечами.

– Не знаю.

– Она скоро должна родить.

– Кири и Аравинда?!

Тулси захлопала в ладоши.

– Да! Они поженились! Но это еще не все! Кайлаш вышла замуж за моего отца и родила сына, которого назвали Рамчандом!

– Кайлаш?!

– Да, ей за сорок, и отец страшно переживал, но все обошлось. Кайлаш жива, ребенок здоров, мой отец счастлив, и теперь у меня появился брат! Сейчас мой отец занимается торговыми делами, которые унаследовала Кайлаш после смерти Рамчанда.

Тулси засмеялась так звонко и счастливо, что у Анри защемило сердце.

– Тулси! – Он снова сжал ее в объятиях. – Я долго думал и принял решение. Думаю, ты согласишься. Теперь, когда все позади, я хочу вернуться в Индию, страну, которая подарила мне тебя и Амалу.

Молодая женщина смотрела внимательно, радостно и серьезно.

– А как же Франция, Париж?

– Париж будет стоять долго и подождет. А мы не можем ждать. И нас ждут те, с кем нас невольно разлучила судьба. Я знаю, что ты безумно тоскуешь по родине. А я… Мне все равно где жить, лишь бы ты всегда была рядом со мной. Ты и Амала.

Они стояли обнявшись под нескончаемым сумасшедшим весенним дождем. Бегущие по улицам потоки бурлили и смешивались, как, бывает, бурлит и безудержно стремится вперед противоречивая, непредсказуемая, сложная и все-таки счастливая жизнь.

Спустя три месяца они отплыли в Индию. Анри де Лаваль не жалел о своем решении.

То, что есть во Франции, можно увидеть и в других странах, но многоцветная, дикая, неповторимая Индия – одна во всем мире, эту страну не спутать ни с чем, как не спутаешь ее музыку, танцы, храмы и красоту ее женщин. Нигде нет такого ослепительного солнца, таких ярких звезд и такой царственной луны! Здесь из глубин земли исходит древняя сила, а с огромного неба – божественная благодать. Все это не измеришь обычной меркой и не постигнешь рассудочным знанием. Здесь нужна память далеких предков и почти первобытные чувства.

Он любил Индию так, как любил женщину, которая стояла рядом с ним на палубе корабля и с надеждой смотрела в будущее.