Мои калифорнийские ночи - Анна Джолос

Дженнифер

Я катаюсь вдоль улочек Блу Бэй до самого позднего вечера. Сижу на побережье, наблюдая за неистовыми волнами, брожу по парку с аттракционами и смотрю, как студенты играют на стадионе в футбол.

На душе скребут кошки, настроение отвратительное, и оно становится ещё хуже, когда я подъезжаю к дому. Потому что я прекрасно понимаю, с кем мне придётся столкнуться лицом к лицу в очередной раз.

Но вот же чудо! Брукса дома нет, и я могу вздохнуть с облегчением и успокоиться. Но, увы, ненадолго. Акселя тоже нет, а это значит, что скоро они вернутся с прогулки.

Бросаю злосчастные письма на стол. Открываю холодильник. Решаю сделать пару бутербродов и наливаю себе вина (какого-то там дремучего года выпуска), раздобыть которое удалось на верхней полке. Успеваю поразмыслить о том, насколько всё плохо по шкале от десяти до десяти, пожалеть себя, поесть и выпить пару-тройку бокалов чудесной красной жидкости.

Уже намереваюсь домыть посуду и отправиться спать, как на кухне появляется он. И лёгкость бытия вмиг улетучивается.

— Накаталась? — зло бросает Рид.

— Извини, что взяла твою ма…

Он хватает меня за плечи, и я роняю тарелку. Разворачивает к себе.

— Зачем ты выключила телефон? — гневно спрашивает, сверкая глазами.

— Разрядился…

— Давай ты не будешь лгать! — сжимая челюсти, просит он.

— Отстань, — пытаюсь отмахнуться от него как от назойливой мухи.

— К врачу почему не поехала? На черта наматывала круги по городу?

Нависает надо мной, словно грозовая туча. Я только сейчас понимаю, что он мог отследить моё передвижение в приложении на телефоне. И заглушить машину он, кстати, тоже мог.

Пожимаю плечами, пытаясь отодвинуться от него.

— Ты пила что ли? — замечает открытую бутылку на столе и прищуривается.

— Немного, — признаюсь я. Голова слегка кружится, но мне хорошо. — Не нуди, Брукс. Вчера мы тоже пили.

— Напомнить, чем закончилось? На тебя это дурно влияет, — мрачно произносит он.

Я смеюсь и киваю.

Рид отходит, я возвращаюсь к мытью тарелки. Тишина длится дольше двух минут, и это начинает настораживать. Поворачиваю голову, и с ужасом наблюдаю за тем, что он делает.

— Отдай, не трогай, — кидаюсь к нему, как раз в тот момент, когда он достаёт лиловую открытку из конверта.

Я не хотела, чтобы он их увидел. Не хотела, чтобы он читал те мерзкие слова, которые там написаны.

— Это что *****? — хмурит брови и смотрит исподлобья. — Откуда это у тебя? Снова?

— Нет, они старые, отдай! — кричу, срываясь на истерику, когда он достаёт вторую.

— Смит! — отодвигает меня одной ручищей.

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо их читать!

У меня начинается самая настоящая истерика. Я даже сама не могу объяснить почему, но внезапно всё, что копилось, рвётся наружу со страшной силой.

— Эй, успокойся, слышишь? — пытается успокоить меня он. — Дженнифер, хватит! Посмотри на меня!

Я качаю головой, упираюсь, пытаюсь пройти мимо него, но он не пропускает меня.

– *****, Смит, что с тобой происходит?

Я начинаю рыдать. Слёзы льются и льются… Остановиться не могу. Раздавлена настолько, что нет сил бороться с собой.

Рид притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом в его футболку. Зажмуриваюсь, пытаясь сдерживать глухие рыдания. В ноздри проникает его запах, и я судорожно сглатываю, постепенно затихая.

— Кто? — спрашивает спустя минуту.

— Я не могу сказать…